Форма входа
Читем онлайн Бриллианты на шее. Элита истребительной авиации Люфтваффе - Михаил Зефиров
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
При этом ради справедливости надо отметить, что немецкие военнопленные, в том числе и Хартманн, практически не подвергались прямому физическому насилию, например в виде побоев. За десять с половиной лет, проведенных в советском плену, лишь однажды во время допроса лейтенант НКВД ударил его по лицу тростью и мгновенно за это поплатился. Хартманн схватил стул, на котором сидел, и ударил им по голове обидчика. Тот упал без сознания. Как ни странно, но пленный за этот отчаянный поступок отделался всего несколькими днями карцера.
Основным средством воздействия на пленных стало психологическое давление. Порой оно приобретало такую силу, что, казалось, ощущалось физически. Одним из главных приемов было лишение переписки с родными. Хартманну выдавали ровно столько информации из дома, чтобы он постоянно ощущал невыносимую тоску по родным. Первый раз ему разрешили написать домой в канун Рождества 45-го года – спустя восемь месяцев после того, как он попал в плен. Это письмо пришло в Германию лишь в январе 1946 г.
Вплоть до 1947 г. он мог ежемесячно отправлять домой открытку из двадцати пяти слов, но затем и эта «норма» была сокращена до… пяти слов в месяц. Ему удалось нелегально переправить с пленными, отпущенными домой, несколько писем, которые и стали для его семьи основным источником информации о нем.
За десять с половиной лет, что Хартманн провел в советском плену, его жена послала ему 350–400 писем, из которых он получил не более сорока. Так, только в мае 1946 г. он узнал, что еще 21 мая 1945 г. у него родился сын, которого назвали Петер. Малыш не смог пережить тяжелые и голодные послевоенные годы и умер в возрасте двух лет и девяти месяцев, но Хартманн узнал об этом лишь в феврале 1948 г. – два года спустя. В 1952 г. от воспаления легких умер его отец доктор Альфред Хартманн, и снова он об этом узнал лишь год спустя.
На Хартманне, казалось, испробовали все методы, но тот был готов умереть, но не сдаться. В 1949 г., находясь в очередной раз в карцере, он объявил голодовку. В течение трех дней он отказывался от куска хлеба, который был положен ему на день. На четвертый день Хартманна выволокли из камеры, чтобы принудительно накормить. Пока двое охранников крепко держали его, врач вставил ему в горло трубку, через которую текла сладкая яичная смесь. И так продолжалось 27 дней.
Тем временем еще в апреле 1947 г. в Москве состоялась конференция министров иностранных дел СССР, США и Великобритании, на которой было принято решение о репатриации немецких военнопленных до конца следующего 48-го года. На деле же репатриация затянулась до 1950 г. К тому же от нее на основании Постановления Совета Министров СССР от 2 августа 1947 г. были отстранены лица, служившие в частях СС, СД и гестапо, интернированные, на которых имелись компрометирующие сведения, а также все военнопленные генералы и старшие офицеры.
Затем в сентябре того же 47-го года Совет Министров СССР принял постановление о проведении судебных процессов над бывшими военнослужащими вражеских армий. После решения о сроках репатриации массовое осуждение военнопленных, превращавшихся таким образом в преступников, на которых не распространялись никакие международные конвенции и договоренности, обеспечивало еще на продолжительный срок наличие нескольких десятков тысяч рабочих рук, в которых Советский Союз тогда остро нуждался.
В конце 1949 г. в барак, где содержались Хартманн и другие оставшиеся пленные, явился офицер из администрации лагеря. Его сопровождала вооруженная охрана. Он залез на скамейку и начал читать заявление советского правительства. Оно содержало обвинения в зверских убийствах женщин и детей, уничтожение советского имущества и другие знакомые тирады в пропагандистском стиле Ильи Эренбурга. Далее шел длинный список фамилий, среди которых был и «Эрих Хартманн, майор, Люфтваффе». А в заключение пленные услышали: «… все вышеперечисленные военнопленные с этой даты, по распоряжению Советского Правительства и в соответствии с советскими законами, считаются военными преступниками. Как военные преступники, эти военнопленные лишаются защиты Женевской конвенции и Международного Красного Креста и как преступники осуждены по советским законам. Все вышеуказанные военные преступники приговорены к 25 годам принудительных работ».
В толпе пленных раздался недовольный ропот. Они двинулись вперед к читавшему эту бумагу, но охрана передернула затворы авто матов, и все застыли на месте. В полной тишине офицер закончил: «Каждый военный преступник в ближайшие дни получит собственное обвинительное заключение. Это все».
На следующей неделе заключенные – теперь их уже не называли военнопленными – по очереди представали перед судом советского военного трибунала. Конечно, никакого суда в нормальном смысле не было. Заключенным просто предъявляли обвинительное заключение и тут же решение трибунала, в которое уже заранее был вписан стандартный приговор.
Спустя еще неделю ежедневная газета в Штутгарте поместила фотографию Хартманна. Она была сделана в самом конце войны – улыбающийся молодой пилот в летной куртке и с Бриллиантами на шее. В небольшой заметке сообщалось, что он приговорен в СССР к 25 годам принудительных работ как военный преступник.
Теперь Хартманн стал обыкновенным заключенным и лишился остатков прав, положенных военнопленному согласно Женевской конвенции. Однако борьба между ним и советской системой на этом не закончилась. В мае 1950 г., на следующий же день после прибытия в лагерь в Шахтах, где над воротами красовался лозунг «Наш труд делает Советский Союз сильнее», он отказался выйти вместе с остальными на работу в угольную шахту. И снова карцер, но на этот раз бессрочный – «до тех пор, пока не согласится работать».
На пятый день вечером колонна заключенных возвращалась из шахты обратно в бараки. Они проходили мимо караульного поме щения, а карцер как раз находился рядом с ним. В открытую дверь заключенные увидели, что Хартманн сидел на стуле, связанный по рукам и ногам. Двое солдат держали его, а третий, схватив за волосы, запрокидывал его голову назад. Таким способом охрана пыталась принудительно накормить строптивого подопечного, который в очередной раз отказался есть.
На следующее утро в лагере вспыхнул мятеж среди бывших немецких военнопленных. К счастью для всех, он завершился без кровопролития. Однако Хартманна, послужившего его катализа тором, сразу же отправили в тюрьму в Новочеркасске. Там он пять из девяти последующих месяцев провел в карцере.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Бриллианты на шее. Элита истребительной авиации Люфтваффе - Михаил Зефиров бесплатно.
Похожие на Бриллианты на шее. Элита истребительной авиации Люфтваффе - Михаил Зефиров книги
- ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ. НЕМЕЦКИЕ ИСТРЕБИТЕЛИ НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ 1941-1945 - Адольф Галланд - Биографии и Мемуары
- 352 победы в воздухе. Лучший ас Люфтваффе Эрих Хартманн - Т. Констебль - Биографии и Мемуары
- От летчика-истребителя до генерала авиации. В годы войны и в мирное время. 1936–1979 - Николай Остроумов - Биографии и Мемуары
- Воины Новороссии. Подвиги народных героев - Михаил Иванович Федоров - Биографии и Мемуары / Военное
- Сексуальный миф Третьего Рейха - Андрей Васильченко - Биографии и Мемуары
- Николай Георгиевич Гавриленко - Лора Сотник - Биографии и Мемуары
- Терри Пратчетт. Жизнь со сносками. Официальная биография - Роб Уилкинс - Биографии и Мемуары / Публицистика
- Асы «шнелльботов». Немецкие торпедные катера в бою - Фридрих Кемнаде - Биографии и Мемуары / Военное
- Разведывательная служба Третьего рейха. Секретные операции нацистской внешней разведки - Вальтер Шелленберг - Биографии и Мемуары / Прочая документальная литература / Политика
- Мой отец Иоахим фон Риббентроп. «Никогда против России!» - Рудольф Риббентроп - Биографии и Мемуары