Форма входа
Читем онлайн Жизнь Дениса Кораблёва. Филфак и вокруг: автобиороман с пояснениями - Денис Викторович Драгунский
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
живу в номере на шесть человек. Ты, наверное, тоже. Мы студенты, у нас что-то вроде учебной командировки. Я жду тебя, сижу в тяжелом пропыленном кресле – там, где длинный коридор делает поворот. Твои шаги. Вот ты появилась вдалеке, идешь по вытертой ковровой дорожке между крашеными стенами; они тускло блестят в свете редких потолочных ламп. Сначала ты меня не видишь. Я встаю тебе навстречу. По-моему, ты не удивилась. Протянула мне руку. Села рядом. Мы поболтали пять минут. Потом ты сказала, что устала и пора спать. Снова протянула руку. Красивая узкая ладонь, да и вся ты красивая, нежная и вдумчивая.
У нас ничего не было, мы даже не целовались. Один раз было странно: я позвал тебя к себе встречать Новый год, ты пришла, еще было двое моих друзей с девушками. Три пары, по числу комнат. Когда друзья-подруги разошлись по комнатам, мы с тобой просидели на кухне весь остаток ночи, до семи утра. Нам казалось – начинается что-то серьезное, важное, сердечное. Что-то настоящее, как говорят умные и возвышенные девочки и мальчики.
Прости меня.
* * *
Не простят. Почему? Очень просто: потому что я не смогу вернуть, что отнял, дать, что недодал. Не простят – и правы будут.
Каяться глупо. Молчать и делать вид, что всё так и надо было – еще глупее.
А я? Прощу ли я Киру Срезневскую за годы мучений, унижений, издевательств, и товарища Протопопова за то, что партком МГУ лишил меня вымечтанной профессии?
Смешной вопрос. Дело даже не в том, что прошлого не воротишь.
Ведь может быть, Кира была дана мне в отместку за обманутых и покинутых, завлеченных и брошенных, холодно соблазненных и равнодушно оставленных – искренних, добрых, наивных и любящих. А решение парткома не пускать меня в аспирантуру – в наказание за незаслуженную репутацию “блестящего студента”, за все эти мишурные переливы имен, цитат и парадоксов, за весь этот павлиний хвост, которым я умело размахивал все мои студенческие годы.
Но в любом случае, даже если бы я дружил с волшебниками – я уже не хочу отыгрывать назад, как хотел в юности. Не хочу, чтоб Кира вернула мне любовь, а товарищ Протопопов – характеристику для поступления в аспирантуру. Потому что если всё чудом воротить, то у меня получилась бы совсем другая жизнь. Не моя, а вот этого мальчика двадцати трех лет – продленная до семидесяти пяти. Спасибо, не надо.
Поэтому я почти уверен, что те, перед кем я каюсь, чьего прощения ищу, точно так же скажут: ты не можешь ничего вернуть – да и не очень-то хотелось. Верней, так: тогда хотелось, а сейчас – даже смешно.
Сладкое ощущение безнадежности. Исправить ничего нельзя. Можно только любоваться прошлым – даже когда оно ужасно, прискорбно, постыдно. Как любуешься мертвыми деревьями, их корявыми стволами и уродливыми сучьями. Ах, как они безобразны, и как прекрасен этот черный ломаный рисунок на фоне ясного синего неба…
* * *
Исписал столько страниц, а рассказал только про студенческие годы. Да и рассказал-то меньше половины. Про дворовую компанию только намекнул. Не рассказал про дружбу с братом Леонидом Викторовичем. Лишь мельком вспомнил про своего любимого друга Сашу Алексеева, которому написал, наверное, сто писем, – и он мне столько же. Так же мельком вспомнил Андрюшу Яковлева, Алика Анатолева, Сашу Жукова – а ведь мы проводили вместе долгие часы, а иногда и дни, когда вместе ездили на дачу. И еще много чего опустил и пропустил, но не потому, что там какие-то ужасы и тайны, а просто сил нет.
Всего двадцать три года исполнилось мне, когда началась моя следующая жизнь. Какая по счету? Наверное, четвертая, если детство считать первой, школу – второй, университет – третьей. Дальше будут совсем другие жизни: отец маленькой дочери, преподаватель; неудачливый киносценарист и театральный драматург; успешный журналист и политический аналитик; и, наконец, литератор. Взрослая дочь-художница. Растущая рядом сестра-писательница. Труднейшие отношения с мамой. Долгая семейная жизнь, и развод, и опять новая жизнь.
Еще пятьдесят с чем-то лет.
Не успею.
Ну и ладно.
Спасибо, что побыли со мной. Даст Бог, еще увидимся!
Сноски
1
Мало кто мог ответить на вопрос, что такое “густопсовый”. На самом деле это значит “лохматый (о собаках), то есть покрытый густой собачьей шерстью”. Но какова сила образности!
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Жизнь Дениса Кораблёва. Филфак и вокруг: автобиороман с пояснениями - Денис Викторович Драгунский бесплатно.
Похожие на Жизнь Дениса Кораблёва. Филфак и вокруг: автобиороман с пояснениями - Денис Викторович Драгунский книги
- Плато Двойной Удачи - Валентин Аккуратов - Биографии и Мемуары
- Путешествие вокруг света на корабле «Бигль» - Чарльз Дарвин - Биографии и Мемуары
- Все мои ребята. История той, которая протянула руку без перчатки - Рут Кокер Беркс - Биографии и Мемуары
- Второе открытие Америки - Александр Гумбольдт - Биографии и Мемуары
- История села Мотовилово. Тетрадь 7 (1925 г.) - Иван Васильевич Шмелев - Биографии и Мемуары / Русская классическая проза
- Рыцарь совести - Зиновий Гердт - Биографии и Мемуары
- Зеркало моей души.Том 1.Хорошо в стране советской жить... - Николай Левашов - Биографии и Мемуары
- НА КАКОМ-ТО ДАЛЁКОМ ПЛЯЖЕ (Жизнь и эпоха Брайана Ино) - Дэвид Шеппард - Биографии и Мемуары
- Мой век, моя молодость, мои друзья и подруги - Анатолий Мариенгоф - Биографии и Мемуары
- Годы паники. Как принять верное решение, когда все говорят «пора рожать» - Нелл Фриззелл - Биографии и Мемуары / Психология / Эротика, Секс