Шрифт:
Интервал:
Закладка:
И это их, своих слушателей, Ясь Луцевич спрашивает — без обиняков, напрямую, глаза в глаза, — спрашивает:
Скажите мне, а за кого же
Они падут в полях немых?
И кто он, кто он, кто дороже
Огромной этой жертвы — их?
Молчат вчерашние крестьяне, не знают, не догадываются:
Так вот, их шлет — вперед! не трусьте! —
Несчастный, злобный человек.
Ясь набирает полную грудь воздуха и даже привстает на носках, выдыхая свое отчаяние, боль, укор:
А вы, отродье Белой Руси,
Во сне иль вас палач засек?!
Не по себе становится слушателям: заоглядывались, точно вину какую почувствовали, точно только что проснулись, глаза протерли. А голос поэта звучит властно, повелительно:
Восстаньте, или, смок державный,
Царь высосет всю кровь из вас!
Восстаньте! Стонет край бесправный,
Он вас зовет, как звал не раз.
Восстаньте, гляньте, боже милый,
Свободы солнце кличет вас!
Таким одухотворенным, таким вдохновенным, окрыленным помощника винокура рабочие никогда еще не видели. Никогда еще так не звучал, как звучит сейчас, в закопченных стенах винокурни, голос Ивана Доминиковича. И никогда так не сияли, как сияют сейчас, его глаза.
…И пусть от грома ваших сил
Падут неволи кандалы!
Ясь закончил чтение, а рабочие все не расходились.
— И складно же кто-то написал, — басил Василь Кононович.
— За такие стихи по головке не погладят, — задумчиво говорил Парфен.
А Ясь, пряча свернутый номер газеты в карман, молча улыбался…
О чтении «Нашей нивы» рабочим винокурни в конторе стало известно назавтра. Назавтра же винокур Сосновский вызвал помощника Ивана Луцевича к себе, дабы выразить ему свое неудовольствие. И не только свое. Не подав руки, не пригласив присесть, Сосновский начал официально, по-польски:
— У пана Луцевича, кажется, есть мать? И пан Луцевич, конечно, любящий сын и, конечно, доставлять ей огорчений не хочет?
Ответа Сосновский не ждал.
— И потом, пан Луцевич сюда на работу приехал, не так ли? И это он хлопотал у меня о должности помощника, а не я, и, кажется, не пан Любанский просили его прибыть к нам?..
Пан Луцевич слушал. Оказывается, его поведением весьма и весьма недоволен помещик Любанский. Когда помощник винокура выдуривался на малопристойных банкетах у всяких там кононовичей да Парфенов, читая какие-то белорусские стишки, это было его, пана помощника, дело. Пан волен был также обращаться к здешним паненкам со своими любовными мадригалами, которых настоящая шляхтянка, понятно, никогда не примет вместе с их хамским языком. Пан Любанский мог еще смотреть сквозь пальцы и на то, что помощник винокура по вечерам пропадает у особы подозрительного поведения — у пана из мужиков Анджея Посоха, хотя тоже… Пану Лю-банскому известно, что пан nauczyciel[13] получает «Нашу ниву» — возмутительную газетенку, которую народным учителям, как и всем добропорядочным гражданам Rosji[14], выписывать и читать не пристало, даже запрещено. Но того, что позволил себе вчера помощник его винокура, пан Любанский никак nie oczekiwał[15]. Он всегда думал, что пан Луцевич все-таки шляхетный и благоразумный человек…
«Угрожаете, пан Любанский?! — кипел гневом Ясь. — Напоминаете о матери, о ее горькой судьбе? За миску похлебки купить меня хотите, сломать? Не выйдет. И шляхетности я у вас одалживать не буду. И газеты ваши рабочим читать не стану. Чего ж это вам хочется, Панове? Отворотить меня от тех, кто изо дня в день ломит на вас, от таких же париев жизни, как я сам? От их дум, надежд? Наконец, от их языка? Моего языка!..»
— …А пока идите, вас ждет дело. — Сосновский отвернулся к окну, давая понять помощнику, что выслушивать его не намерен.
Дело пана Любанского и впрямь ждало. Но Ясь Луцевич стоял у перегонно-контрольного аппарата и все не
- Янка Дягилева. Жизнь и творчество самой известной представительницы женского рок-андеграунда - Кристина Пауэр - Биографии и Мемуары
- Краснов-Власов.Воспоминания - Иван Поляков - Биографии и Мемуары
- Русская правда. Устав. Поучение - Владимир Мономах - Биографии и Мемуары
- Рассказы - Василий Никифоров–Волгин - Биографии и Мемуары
- Иван VI Антонович - Евгений Анисимов - Биографии и Мемуары
- Убить, чтобы жить. Польский офицер между советским молотом и нацистской наковальней - Стефан Газел - Биографии и Мемуары
- Политическая биография Сталина. Том III (1939 – 1953). - Николай Капченко - Биографии и Мемуары
- Генералиссимус князь Суворов - Александр Петрушевский - Биографии и Мемуары
- Великий Александр Невский. «Стоять будет Русская Земля!» - Наталья Пронина - Биографии и Мемуары
- Ленин - Дмитрий Антонович Волкогонов - Биографии и Мемуары / Исторические приключения / История