ЛибКинг » Документальные книги » Биографии и Мемуары » Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин
Читем онлайн Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 136 137 138 139 140 141 142 143 144 ... 217
понимал, что некоторые положения его политической жизни требовали особого разъяснения. Одним из таких вопросов была его антикоммунистическая борьба или, вернее, то, что он понимал под нею. В письме Сталину он свел эту борьбу до ее реального положения, то есть почти до полного отсутствия ее в деятельности фашистской партии, подневольного политического органа японской военной миссии.

Попутно с этим Родзаевский попытался внести новый элемент, приписав себе прекращение внутрироссийской работы, разведки и контрразведки, пояснив, что это произошло в 1937 году, через два года после того, как он возглавил союз. Прекращение этой важной для японских властей деятельности привело, по его словам, к тому, что партия оказалась в опале, следствием чего была закрыта газета «Наш путь», а через два года закрыт Центр партийной деятельности и его организации в Маньчжоу-Го. Японские власти еще допускали нелегальную работу в самых узких рамках под строжайшим контролем, но за два года до окончания Тихоокеанской войны запретили всякую партийную деятельность.

С этого времени, повествует Родзаевский, зародились в нем колебания и начались поиски новых путей. Отсутствие правдивой информации о положении в Советском Союзе и умышленное извращение ее советскими врагами создавали невозможное положение. Японские и германские власти тщательно скрывали правду о борьбе советского народа за родину и о преступлениях, совершенных гитлеровскими полчищами.

Японские власти в Маньчжурии и Северном Китае систематически стремились превратить эмигрантские массы в верноподданных Японии, но, несмотря на все увеличивающийся гнет, эти массы пользовались любой возможностью в этой трагической обстановке, чтобы защитить интересы России, чести эмиграции и русского человека.

Здесь письмо перешло к следующему положению, которое Родзаевский, хотя и считал нужным объяснить возможно шире, представил далеко не в истинном свете истории. Это касалось роли Бюро по делам эмигрантов, которое японские власти учредили для контроля эмиграции, «включив в него меня и других наших руководителей и подчинив их чуждому элементу в лице настроенных крайне реакционно и своекорыстно представителей так называемых „семеновцев“ (личных друзей и сообщников атамана Семенова)».

«Будучи фактически русским отделом японской военной миссии и лишенное всякого контроля, как со стороны эмигрантской общественности, так и со стороны властей, Бюро это за десять лет своей скандальной работы вело, главным образом, борьбу с фашизмом, что с точки зрения вредительства, конечно, можно поставить ему только в заслугу, если бы наряду с этой борьбой Бюро не занималось бы угнетением и разорением российских эмигрантов и вместо защиты русских интересов не занималось бы презренным лизоблюдством, отвратительным подхалимством и прислужничеством. Только в 1942 году мне удалось покинуть Бюро, после того как вследствие провокации начальника восточного районного его органа Б.Н. Шепунова несколько десятков русских честных людей, граждан СССР и эмигрантов, в том числе молодые руководители наших организаций на восточной линии КВЖД, после пыток и „вынужденных признаний в советской работе“ были расстреляны японцами в Муданьзяне.

Освободившись в 1942 году от Бюро, я был в принудительном порядке мобилизован на службу японской военной миссии, к каковой относился настолько пассивно, что вскоре мне было разрешено не являться на службу и делать что хочу.

В 1943 году, после очередного ареста, пятого в моей жизни, я был возвращен в состав „реорганизованного“ руководства Бюро эмигрантов, причем от этой реорганизации работа Бюро только ухудшилась.

Находясь в Бюро, мы через наших работников на правительственной службе прилагали все усилия, чтобы защитить русских людей от бесконечных недоразумений и глупого произвола. Мы боролись против перевода российских эмигрантов в подданство Маньчжоу-Го, против нелепой школьной реформы, маньчжуризации русских школ. Мы боролись за сохранение в эмигрантских школах Закона Божия, за русский язык, за объективное изучение СССР, за подчинение школ русскому начальству… Я предоставил в Ниппонскую военную миссию обзор недостатков Бюро и описание „больших вопросов российской эмиграции“, а на предсъездовском совещании Кио-Ва-Кай я заявил, что российская эмиграция в Маньчжоу-Го вымирает, так как находится в невозможном правовом и экономическом положении. Широкие круги эмиграции не знали об этой работе, но документы ее и свидетели сохранились. И они скажут правду».

Родзаевский пространно коснулся своей роли в качестве защитника российских эмигрантов, рассказав, что за двадцать лет политической работы «ни один русский человек, вне зависимости от подданства, не был арестован», и тут же делает неясное признание: «несмотря на мои дружеские отношения со многими работниками полицейских и жандармских органов страны, в которой мы жили».

Перейдя опять к самому себе, он пишет, что «многих ему удалось спасти» и что он «не был ничьим наемником – ни немцев, ни японцев». Средства на политическую работу он получал не от японцев, а собирал среди российской эмиграции через фонд антикоммунистической борьбы и получал от некоторых харбинских коммерческих предприятий. Личной материальной заинтересованности у него не было: «Только в течение трех лет получал жалованье от японцев, неизмеримо меньше, чем мог бы зарабатывать (и зарабатывал в юности) в качестве журналиста».

Во имя своих политических идей, пишет он, порвал с родителями, оставшимися в СССР («отец и брат бежали, мать и сестра были сосланы в Туруханск»). Его первый сын умер от недоедания, первая жена покинула его, не выдержав непосильных условий жизни. «Теперешнюю жену с двумя маленькими детьми, покидая Харбин, я оставил там, так как она предпочла с надеждой ждать прихода советских войск. Я понимаю ее и одобряю ее решение. Уверен, что за мужа и отца большевики не будут мстить молодой трудящейся женщине, искренне любящей Родину, и малым деткам».

Почему же он, чувствуя непреодолимое тяготение к родине и уже объятый сомнениями и тревожными колебаниями, покинул Харбин на третий день войны СССР с Японией, спрашивает он самого себя, и отвечает, что «не хотел участвовать в войне против нашей Родины, что казалось неизбежным».

«Сделав однажды эту страшную ошибку в войне Германии с СССР, мы не могли ее повторить в войне СССР против Японии, начатой СССР явно за русские национальные интересы.

Не сразу, а постепенно мы пришли к этим выводам, изложенным здесь. Но пришли и решили: сталинизм – это как раз то самое, что мы ошибочно называли „российским фашизмом“, это – наш российский фашизм, очищенный от крайностей, иллюзий и заблуждений.

Несколько раз мы пытались найти дорогу к представителям нашего народа, обсуждали план отрыва от Японии, но со стороны советских представителей не чувствовалось никакого доверия и даже интереса к такого рода попыткам. Вместе с тем мы находились в такой обстановке, что малейшая неосторожность несла пытки и смерть не только нам, но и многим тысячам тех, кто доверчиво шел за нами…

9 августа, в первый день войны СССР с Японией, нашим колебаниям пришел конец. В последний

1 ... 136 137 138 139 140 141 142 143 144 ... 217
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин бесплатно.
Похожие на Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин книги

Оставить комментарий

Copyright LibKing.com © 2024 | Все права защищены.

pbn.book@gmail.com