Форма входа
Читем онлайн «DIXI ET ANIMAM LEVAVI». В. А. Игнатьев и его воспоминания. Часть IX. Очерки по истории Зауралья - Василий Алексеевич Игнатьев
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
как «ради Христа», а как подарок. Так это понимала и та и другая сторона, т. е. и рука дающая и рука принимающая. Екимушко и молитвы пел иначе, чем нищие. Он, например, пел: «Заступнице усербная» (sic!), а в конце слова: «ты бо еси спасение рода христианского» – переделывал по-своему: «ты и сама то роду нашего хрестьянского». Никто из нищих такой молитвы петь не умел.[344] Кроме того, когда Екимушко приходил в гости, то сколько было разговоров: он обо всех расспросит из родни: и про Колю, и про Петю, про всех, а когда уходит, то обязательно закажет приветы тому и другому и не как-нибудь, а со словами: «ты так и скажи ему, что Екимушко, мол, велел кланяться». Если же он с кем-либо встретится после длительной разлуки, то и общупает его: какой, дескать, ты стал, как вырос. Так, когда он встретил однажды через 15 лет Петю Иконникова, то стал его ощупывать всего, а особенно шарил у него по груди, когда же тот в недоумении спросил его, что он там ищет на груди, то Екимушко сказал: «смотрю, какие у тебя есть «заслуги», т. е. он искал медали, кресты и пр. Любил Екимушко переделывать и новости: уж если что у него есть, не утаит, а, наоборот, хотя с трудом, придёт и расскажет. Бывало, что Екимушко пристраивался и на работу подомовничать и даже и на «житьё». Так, в Тече же на угоре жила одна женщина – не то вдова, не то старая дева. Она подговорила его поселиться у ней: кроме избёнки у ней ничего не было, да и в избе-то мало что, а всё-таки хоть он и слепой, а в избе закроется – будет домовничать, вечером – придёт она с «подёнщины» – откроет. Если кто днём придёт, по делу или так, узнает и ей передаст. Да и так всё-таки есть с кем поговорить. Так люди стали «языки чесать», что Екимушко женился и что «та» его «сомутила». Чего-чего только не наговорили, а и не подумали того, что чем ему жениться-то: у самого еле душа в теле, что «плоть немощна» его. Обижали этим его. «Подцыганивали» над ним иногда и «бирючата», известные по Тече «охаверники»: прикинутся, что ушли от него, а он начинает кричать, звать их, а потом откроются ему. Он начнёт грозить им: «ребята, я на вас буду жаловаться матушке Поликсении Петровне». Нашёл, кому жаловаться! Матушка Поликсения Петровна сама сколько натерпелась от озорства своих деток, сколько раз всячески старалась выгородить их от всех жалоб на них, боялась, как бы не узнал об этом о[тец] протоиерей: крутой он был человек.
Однажды в Тече составилась группа богомолок для поклонения мощам чудотворца Симеона Верхотурского. Группу эту согласилась вести Феврония, которую попросту звали Ховронья. Она была всем известная паломница по святым местам. Это собственно и было её жизненным призванием. Была она одинокая, сестра жены известного по Тече Сёмы чёрного, в прошлом конокрада. Про неё говорили, что она ходила пешком в Киев на поклонение киевским угодникам и мечтала добраться до «святой земли» и поклониться Гробу Господню. Она всегда приносила с собой крестики, иконки и пр. Для неё хождение в Верхотурье, примерно, за 500 вёрст – было небольшой лёгкой прогулкой. В компанию вошли большей частью пожилые, но крепкие женщины из тех, у которых в дому были снохи, на которых можно было переложить хлопоты по хозяйству. Кстати под предлогом поклонения святому увильнуть и от муторного сидения и стукания за «кроснами». Самым благоприятным временем считалось после «паски» до Филиппова поста, но с расчётом, чтобы в «Девятую» быть дома. В эту компанию был включен и Екимушко: в компании он мог довольно бойко шагать. Может быть, думали, и чудо с ним случится: прозреет – тогда и им будет слава – вот, дескать, как это было – упомянут и их. Была, возможно, и такая мысль, что с ним легче будет прокормиться «Христовым именем», потому что им если не всем, то кое-кому могут и отказать в милостыне: в это время появились уже безбожники и можно нарваться на неприятности, что кто-нибудь посмотрит на ту или другую богомолку и скажет: «ты смотри, какое у тебя мурло спереди головы, а ты ходишь да побираешься». Тут вот и можно подставить слепого – убогого. Сказать по правде, даже и не безбожник это мог сказать: богомольцы шли на поклонение, как саранча – тамбовские, орловские и всякие и все хотят питаться «Христовым именем». Население в деревнях, через которые они шли, жило богато: у них были понастроены дома целые крепости, в оградах был деревянный настил, как пол, но ведь такую уйму людей «ради Христа» не накормишь; за деньги, пожалуйста. Вот таким образом Екимушко и побывал у Симеона чудотворца, но не прозрел.
Перед Октябрьской революцией на короткое время Екимушке выпало счастье: он устроился на работу; да, он слепой, устроился и кем бы вы думали? К самому Павлу Владимировичу Бирюкову, поступившему в Течу на какую-то юридическую должность. Работа его состояла в том, чтобы за несколько шагов ходить, относить и получать корреспонденцию. Если бы Екимушко был поэтом, то он мог бы словами А. С. Пушкина сказать о своей работе: «Моей души предел желанный» и вместе с Гёте воскликнуть об этом моменте своей жизни: «Остановись – ты так прекрасен», но он не был поэтом и к счастью: иначе падение бы его было с ещё большей высоты и вызвало мгновенную смерть, чего всё-таки не случилось. Прошёл Октябрь, и произошло падение Павла Владимировича, а Екимушко вернулся в «первобытное» состояние. Стал он понемногу хиреть и вдруг его не стало: ни в Тече, ни в Нижной. Так весной полая вода забросил на островок льдинку. Все видят, как льдинка тает, но когда однажды люди проснулись и посмотрели на островок, льдинки уже не оказалось: она растаяла.
* * *
Иван Степанович Просвирнин
Могут ли психиатры предусмотреть тот момент, с которого в душе человека количество известных душевных переживаний перерастёт в качество, и он перейдёт в то состояние, про которое у человека говорят: «он сбился с панталыку». Могут ли также психиатры установить связь между старым и новым состояниями, чтобы объяснить, как возникло новое качество. Например: однажды среди дороги сидел мужчина, уже седеющий, и усиленно сгребал в кучку землю. Он был явно в невменяемом состоянии. Собралась кругом публика и все старались узнать: что с ним, зачем он это делает? Подошла одна женщина и сказала: «он вчера похоронил свою единственную дочь». Всем стало
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу «DIXI ET ANIMAM LEVAVI». В. А. Игнатьев и его воспоминания. Часть IX. Очерки по истории Зауралья - Василий Алексеевич Игнатьев бесплатно.
Похожие на «DIXI ET ANIMAM LEVAVI». В. А. Игнатьев и его воспоминания. Часть IX. Очерки по истории Зауралья - Василий Алексеевич Игнатьев книги
- Рассказы - Василий Никифоров–Волгин - Биографии и Мемуары
- Петр I. Начало преобразований. 1682–1699 гг. - Коллектив авторов - Биографии и Мемуары
- Острова невезения. Историческое путешествие по местам русских экспедиций XVIII-XIX веков - Алексей Никулин - История
- Твой XVIII век. Твой XIX век. Грань веков - Эйдельман Натан Яковлевич - История
- Твой XVIII век. Твой XIX век. Грань веков - Натан Яковлевич Эйдельман - Историческая проза / История
- Наследник встал рано и за уроки сел… Как учили и учились в XVIII в - Коллектив авторов - История
- История России с древнейших времен. Том 13. От царствования Феодора Алексеевича до московской смуты 1682 года - Сергей Соловьев - История
- Империя – I - Анатолий Фоменко - История
- Империя – II - Анатолий Фоменко - История
- Очерки по истории мусульманских общин Челябинского края (XVIII – начало ХХ в.) - Денис Денисов - История