Форма входа
Читем онлайн Весь Валентин Пикуль в одном томе - Валентин Саввич Пикуль
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
сказал моряку:
— С лица тебя к аристократам не причислю. Ишь скулы-то вывернуты, губы оттопырены, а под париком небось мысли шевелятся… Перфильич-то кем тебе доводится?
— Десятая вода на киселе.
— Вода твоя, а кисель хлебать к небу бегаешь. — Светлейший нагнулся, общупав ботфорты моряка. — Не сафьян!
— Мы же не придворные, ваша светлость.
— Нищие вы все, вот кто! — отвечал Потемкин. — Сам знаю, что щам да каше радуетесь… Ладно. А водку ты пьешь?
— Коли угостят, чего ж не выпить ее?
— Трезвость, запомни это, в моих глазах еще не добродетель, а лишь отсутствие порока. Хотя пьяниц и не люблю!
За столом он спрашивал Ушакова: почему турецкие корабли в три палубы, поставленные в ряд с русскими трехпалубными, все равно выше и грознее российских кораблей кажутся?
— От шапок! — Федор Федорович объяснил: матросы турецкие носят колпаки длиною в локоть и даже в бою не снимают их, потому на кораблях султана много пространства в деках (как бы в комнате с высоким потолком).
Потемкин спросил: хорошо это или плохо, если корабль имеет высокие борта?
— Очень плохо, — ответил Ушаков. — При высоте борта корабль «парусит» и валкость на волне большая, а точность стрельбы от сего малая. К тому же турки размещают батарейные палубы близ ватерлинии, отчего через открытые для боя лоцпорты комендоров и прицельщиков волною заплескивает.
— Вспомнил! — вдруг просиял Потемкин. — Не ты ли, милейший, «Штандартом» царицы на Неве командовал?
— Я.
— А у меня на Черном море не желаешь ли послужить?
— Рапорт уже подавал. Ответа нет.
— Будет. Жди. Вместе покормим комаров херсонских…
Адмиралтейств-коллегия утвердила перевод Ушакова на флот Черного моря, и он стал загодя формировать команды матросов. Где-то далеко от морей затихла под снегом родимая деревушка Бурнаково, где по ночам волки, сев на замерзшие хвосты, обвывают слепые окошки крестьянских изб… «Детство, где ты?»…
* * *Светлейший дружбы с Леонардом Эйлером не порывал, спрашивая ученого, чем может быть ему полезен, не надо ли дровишек березовых, а Эйлер всегда имел к нему вопрос:
— Чем государство ныне озабочено?
— Да опять финансы… Если б России иметь столько денег, сколько народ наш терпения имеет, — вот жилось бы нам: рай! А чем вы ныне озабочены?
— Делами академическими и воровством в науке…
Сергей Домашнев, директор Академии, уже бывал обсмеян в ученом памфлете: «Се грядет малоумный в Академию и с мудрыми присутствует на седалище». К чести Домашнева, скажем сразу: хотел он изгнать из употребления твердый знак в конце слов, пожирающий много свинца в наборе и бумаги в книгах, но пользы не приносящий. А недавно шведский король Густав III прислал в дар Академии очень ценную коллекцию минералов, добытых шахтерами в рудниках. Домашнев из минц-кабинета отвез коллекцию домой, где его семья играла по вечерам в «камушки». Шведский посол барон Нолькен заметил все неприличие такого поступка, известив о том Эйлера. Великий человек, увлеченный науками, редко вмешивался в формалистику дел Академии, но тут он не стерпел и, явясь в конференц-зал, начал требовать, чтобы коллекцию из Швеции вернули в минц-кабинет.
— «Санкт-Петербургские ведомости» тоже погибают!
Главная газета страны издавалась тогда Академией.
Настал и новый, 1783 год.
— А где же календарь? — развела руками Екатерина. — Опять не сладили календарь к сроку выпустить. Сколько у Академии спирту уходит, что не знай я своих ученых, так сочла бы их всех за беспробудных пьяниц.
Она сказала Потемкину, что во главе Академии поставит Дашкову.
— Ты, матушка, в выборе своем не раскаешься?
— Может, и раскаюсь. Но пусть все хохочут: я — Екатерина великая, а Дашкова — Екатерина малая…
В разговорах с сановниками императрица все чаще обращалась к финансам империи.
— Не умеем мы еще так жить, чтобы при виде рубля нашего в Европе все шляпы снимали, а если червонец русский там показать, так чтобы все на колени падали.
— Ежели нам вино продавать дороже, а?
Это предложение Потемкина подверглось резкой критике Александра Андреевича Безбородко, взявшегося и за финансы:
— При общей дороговизне вина возникает тайное винокурение и торговля в ночные часы, когда кабаки заперты. Отсюда рост преступлений и новые расходы на полицию. Петр Третий, помните, дал амнистию каторжанам, отпустив на волю пятнадцать тыщ. Я проверил: все осуждены за то, что сами вино делали.
Спорить с Безбородко трудно. Потемкин спросил:
— Сколько миллионов не хватает у нас в бюджете?
— В этом годе около десяти. А где взять?
По всем расчетам, страна должна или разрушиться, или пойти в кабалу к странам богатым, вроде Англии. Но, в нарушение всякой логики, Россия выживала — и обязана в этом неисчислимым богатствам природы, поразительной стойкости народа, умеющего есть в три горла, но умеющего и сидеть на корке хлеба.
Безбородко образовал особую финансовую комиссию.
Потемкин пробовал вступиться за офицеров флота:
— Жертвы и лишения, коим они подвержены, достойного вознаграждения не имеют. На флоте служат самые бедные дворяне и — тут он вспомнил Ушакова — которые от мужиков мало чем отличны, сухарями да репой сытые. Они и одеты беднее всех, оттого и сидят по гаваням, стыдясь свету нашему показаться. Да что вы хотите, ежели одна рота лейб-гвардии столичной выгод имеет больше, нежели весь флот Балтийский!
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Весь Валентин Пикуль в одном томе - Валентин Саввич Пикуль бесплатно.
Похожие на Весь Валентин Пикуль в одном томе - Валентин Саввич Пикуль книги
- Сам овца - Андрей Макаревич - Биографии и Мемуары
- Фаворит. Том 2. Его Таврида - Пикуль Валентин Саввич - Исторические приключения
- Железные четки - Валентин Пикуль - Историческая проза
- Моонзунд - Валентин Саввич Пикуль - Историческая проза
- Плато Двойной Удачи - Валентин Аккуратов - Биографии и Мемуары
- Огненный скит - Юрий Любопытнов - Исторические приключения
- По ступеням «Божьего трона» - Григорий Грум-Гржимайло - Биографии и Мемуары
- Алые всадники - Владимир Кораблинов - Советская классическая проза
- Где-то возле Гринвича - Олег Куваев - Советская классическая проза
- Обворожительная кельнерша - Валентин Пикуль - Историческая проза