Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Бенито Муссолини не кривил душой, уподобясь мародеру, который тихо крадется вслед за солдатом, чтобы тут же подобрать все, чем солдат не пожелал пачкаться. Так что в этом вопросе (о насыщении) цели дуче и фюрера полностью совпадали. А потому, когда Гитлер завел речь об увеличении итальянского контингента в России, дуче согласился усилить КСИР:
— Мой корпус со временем превратится в «Итальянскую армию в России». Сокращенно назовем ее так — АРМИР.
— АРМИР… я не против, — согласился Гитлер. — Но ваш генерал Мессе будет подчинен моему генералу Эвальду Клейсту.
— Прошу, фюрер, напомнить о его заслугах.
— С удовольствием. Клейст недурно катается на роликах…
Из Бреста диктаторы, окруженные свитами, отбыли в Умань, где располагалась командная ставка Рундштедта. Здесь, в райском уголке Украины, на Гитлера обрушилась лавина почестей, криков и восторженных приветствий. Несчастного дуче оттерли подальше, с сиротским видом он жаловался Кавальеро:
— Ничего, Уго! Скоро я их всех перепугаю…
Гитлер пригласил дуче к столу с оперативными картами. Рундштедту велели изображать великого стратега с указкой в руках. Гитлер сказал Муссолини:
— Для фоторепортажей нужно, чтобы мы склонились над картой. Заранее сделаем сосредоточенный вид. А вы, Рундштедт, не дергайтесь со своей палкой, будто ковыряетесь на помойке. Вы нам точно указывайте на Киев, чтобы берлинские и римские читатели газет ясно видели: битва за Днепр продолжается!
Наконец фотоблицы перестали вспыхивать.
— Будут отличные кадры, — сказал Гитлер, отходя от стола, а дуче подвигал кувалдой челюсти, словно давно не сытый бульдог, которому разрешили облизать пустую миску…
«Вот я их напугаю», — предвкушал он.
Вереница автомобилей покатила в село Ладыжинку, на всем пути следования были расставлены стога сена, в которых сидели автоматчики, охранявшие кортеж от партизан. Дуче успокоился при мысли, что война с Россией изнурит Германию до такого скотского состояния, что уже не Гитлер будет диктовать волю Италии, а, чего доброго, он, Бенито Муссолини, станет грозно цыкать на Гитлера… Они въехали в Ладыжинку, где дуче произнес речь, потом состоялся парад «моторизованных» частей КСИР, вызвавший новое унижение Муссолини и ядовитый смех напыщенных гитлеровцев. Берсальеры с петушиными хвостами на касках прокатились по деревне на спортивных мотоциклетках с таким страдальческим видом, будто их посадили на гвозди. Грузовики с пехотой постыдно буксовали в лужах, водители сидели в открытых кабинах, словно в прогулочных «фиатах», потом дружно свернули в кювет.
— Уго, — вспылил дуче, — где ты набрал эту рухлядь?
— По-моему, — отвечал начальник генштаба, — это легко выяснить, прочтя на бортах машин еще римские рекламы: «Пейте свежее пиво Черрони», «Стиральные машины у Пестикки»…
Показались и мулы, которые отчаянно брыкались, пытаясь сбросить пулеметы, привязанные к их тощим спинам. Наконец это мотозрелище Гитлеру надоело, он вдруг заторопился в свое прусское «Вольфшанце». На аэродроме в Кросно под Уманью их ждал самолет с уже работающими моторами. Муссолини не понравилось, как он взлетел. «Юнкерс» фюрера еще только набирал высоту, когда дуче решительно проследовал в кабину пилота.
— Я вам покажу, как надо водить самолет. Не волнуйтесь. Ведь я имею диплом «первого пилота Италии»…
Охрана вытянула шеи, глядя на Гитлера.
— Что делать? — помертвел Кейтель от ужаса.
— Покоримся судьбе, — отвечал Гитлер. — Только бы он не вздумал хвастать своим мастерством пикирования. Но если мы останемся живы, то на аэродроме в Кракове дайте понять Муссолини, что он еще не «первый шофер Германии».
Дуче вел самолет. На целый час полета в салоне воцарилось гробовое молчание. Кейтель, кажется, молился про себя. Гитлер утопил себя в глубоком кресле, поднял воротник и взирал в потолок, наблюдая за тем, как там ползает уманская муха, которой суждено пожить в Кракове. Каждый из свиты фюрера мысленно уже прочитывал свой некролог в «Фёлькишер бео-бахтер». Наконец самолет, ведомый Муссолини, коснулся шинами колес посадочного поля в Кракове.
— Иногда везет даже Муссолини, — ожил Гитлер и очень сухо простился с дуче, поспешая к своему автомобилю.
Муссолини с нетерпением ожидал в Риме граф Чиапо.
— Имелись ли отклики на мою речь в Ладыжинке?
— Были, эччеленца, — отвечал зять. — Так, из Катании пришло письмо одного графомана, который со времен д’Аннунцио и футуриста Маринетти сидит в доме для помешанных. Этот псих в восторге от вашего красноречия. Он обещал, что, если ему подарят сто лир на сигареты, он переложит вашу речь в стихи, а затем дело за композиторами и балетмейстером…
— Пошли ему сигарет, Чиано! Симфоний и балета не надо, ибо с первого сентября я ввожу в Италии карточки на продукты…
Когда возле мясной лавки в Риме женщины с кошелками стали упрекать торговца, почему так мало дают мяса по карточкам, лавочник оказался храбрецом, не боясь высказать истину:
— А не вы ли аплодировали нашему дуче, пока он толкал свой речи с балкона «Палаццо Венеция»? Не вы ли, бабье поганое, не давали своим мужьям всунуть вам между ног, пока эти мужья не запишутся в партию фашистов? Так перестаньте вопить, клячи старые, иначе я совсем прихлопну свою лавочку!
«Эй-ялла! — горланили фашисты. — Дуче всегда прав…»
— А скоро сдохнет от рака, — говорили итальянцы…
Муссолини после возвращения из России долго изучал карту Украины и наконец уперся пальцем в одно место:
— Вот где я оставлю след своей львиной лапы…
Из-под когтей «львиной лапы» граф Чиано прочитал трудно произносимое для итальянцев название: ХАЦЕПЕТОВКА.
* * *Лиддел Гарт, британский историк, еще в 1941 году выпустил в Лондоне книгу, в которой писал: давний опыт политиков Англии обязывает
- Сам овца - Андрей Макаревич - Биографии и Мемуары
- Фаворит. Том 2. Его Таврида - Пикуль Валентин Саввич - Исторические приключения
- Железные четки - Валентин Пикуль - Историческая проза
- Моонзунд - Валентин Саввич Пикуль - Историческая проза
- Плато Двойной Удачи - Валентин Аккуратов - Биографии и Мемуары
- Огненный скит - Юрий Любопытнов - Исторические приключения
- По ступеням «Божьего трона» - Григорий Грум-Гржимайло - Биографии и Мемуары
- Алые всадники - Владимир Кораблинов - Советская классическая проза
- Где-то возле Гринвича - Олег Куваев - Советская классическая проза
- Обворожительная кельнерша - Валентин Пикуль - Историческая проза