Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Такое положение, по мысли авторов записок, давало возможность атаману Семенову возглавить антикоммунистическое движение на Дальнем Востоке путем создания плацдарма в Монголии и выступления белоповстанческих сил в Приморье.
Число русских эмигрантов, проживающих в Маньчжоу-Го и в Китае, определялось тогда в 150 000 человек, из которых в первую очередь предполагалось сформировать казачий корпус в 25 000 человек.
Атаман Семенов считал, что по его первому зову к нему примкнет по меньшей мере 100 000 монголов. Кроме того, упорно держался миф, что при первом звуке трубы под атаманский пернач встанут неисчислимые ряды казаков-добровольцев.
Что касается монголов, то еще можно допустить, что призыв атамана Семенова, получившего от Хутухты Ламы титул монгольского князя, мог бы найти отклик. Но с 1921 года Монголия была под зорким наблюдением советских властей, готовящих ее для будущей роли вассала.
Монголия всегда занимала большое место в планах атамана Семенова, как и в получаемых им докладных записках.
В одной из записок упоминалось письменное завещание умершего в 1932 году Бай Ламы, призывающее монголов идти за атаманом Семеновым для создания независимого монгольского государства. Монголы почитали Бай Ламу святым еще при жизни и чтили его заветы. Пренебрежительное отношение к его личности вызывало у монголов возмущение и нередко приводило их к открытому восстанию. В 1935 году монголы воспротивились попытке японских агентов, в особенности полковника Доехала, поднять обще монгольское движение, так как оно расходилось с завещанием Бай Ламы. На этом же основании монголы казнили полковника японской разведки Мацой.
В Монголию тем не менее просачивалось японское влияние, причем конечной целью движения была независимость, но на японский лад. Монгольское независимое государство должно было стать буфером между Маньчжоу-Го и СССР. Ему отводили и другую необыкновенную роль – стать приемной матерью для русской эмиграции на Дальнем Востоке, дав этим возможность последней сыграть руководящую роль в культурном и экономическом развитии страны. Судьба русской эмиграции ставилась в прямую зависимость от парадоксального вывода, что пакт Молотова – Риббентропа выводит Советский Союз не только на путь национализма, но и на разрыв с Коминтерном и отказ от задач мировой революции и коммуникации всего мира. При наличии такого идеалистического оборота дела российская эмиграция перестает быть врагом СССР. Советская же Россия «примиряется с положением в Монголии и этим заслуживает доверие русской эмиграции, что приводит к установлению взаимной дружбы».
В действительности же Советская Россия была далека от такого евангелического разрешения вопроса. Советские политики подбили молодых монголов на переворот еще в декабре 1924 года и, провозгласив Монгольскую Народную Республику, оказали ей сомнительную честь стать первым малым спутником в кремлевском созвездии. В 1945 году, пользуясь слабостью Китая, СССР заставил его отказаться от всех притязаний на Монголию.
Железнодорожный вокзал в Харбине
Сотрудники КВЖД у депо в Харбине
Поезд КВЖД
Станция Маньчжурия КВЖД
Правление КВЖД в Харбине
Железнодорожное собрание (клуб) КВЖД в Харбине
Сунь Ятсен
Чан Кайши
Чжан Сюэлян
Мао Цзэдун
Адольф Абрамович Иоффе, советский посол в Китае в 1922–1923 гг.
Лев Михайлович Карахан, советский посол в Китае в 1923–1926 гг.
Василий Константинович Блюхер
Атаман Григорий Михайлович Семенов
Атаман Г.М. Семенов в эмиграции
Генерал Фаддей Львович Глебов
Генерал Владимир Александрович Кислицын (фото времени Первой мировой войны)
Отряды атамана Семенова
Атаман Г.М. Семенов и два казачьих офицера
Михаил Алексеевич Матковский
Константин Владимирович Родзаевский
Генерал Алексей Проклович Бакшеев, лидер Дальневосточного союза казаков, начальник Бюро по делам российских эмигрантов (в советской тюрьме после ареста в 1945 г.)
Николай Андреевич Мартынов
Банкет Дальневосточного союза казаков
Банкет Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской империи (БРЭМ), 1934 г. Сидят: второй слева К.В. Родзаевский, в центре (четвертый справа) генерал Л.Ф. Власьевский, рядом с ним Акикуса Сюн
Император Пу И
Документ, составленный в Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской империи
Вид Харбина
Коммерческое училище в Харбине
Харбин. 1920-е гг.
Собор Святого Николая в Харбине
Торговый дом Чурина в Харбине
Харбин. 1930-е гг.
Харбин, Китайская улица. 1930-е гг.
Рикша в Харбине
Русское кафе в Харбине. Конец 1920-х гг.
Музей Общества изучения Маньчжурского края
Русские барышни с японским приятелем у вокзала в Харбине
Расчеты на нанкинское правительство
Японии удалось проникнуть вглубь Китая, но ни удержать его, ни выйти из него она уже не могла. Японское командование решило создать в Китае марионеточное правительство наподобие Маньчжоу-Го, которое было бы ответственно за новый порядок. Возглавить прояпонское правительство был приглашен небезызвестный
- Троцкий против Сталина. Эмигрантский архив Л. Д. Троцкого. 1929–1932 - Юрий Фельштинский - Биографии и Мемуары
- Александр Гумбольдт - Вадим Сафонов - Биографии и Мемуары
- Литературное наследие России - Евгений Казаков - Биографии и Мемуары
- Огненный скит - Юрий Любопытнов - Исторические приключения
- Красный лик: мемуары и публицистика - Всеволод Никанорович Иванов - Биографии и Мемуары / Публицистика
- Николай Георгиевич Гавриленко - Лора Сотник - Биографии и Мемуары
- Семнадцать героев Морского кадетского корпуса выпуска 1871 года. От турецкого Сулина до японской Цусимы - Константин Григорьевич Озеров - Биографии и Мемуары / Военное / Прочая документальная литература / История
- «Ваш Рамзай». Рихард Зорге и советская военная разведка в Китае. 1930-1932 годы. Книга 2 - Михаил Николаевич Алексеев - Биографии и Мемуары / Военное / Исторические приключения / История
- Ностальжи. О времени, о жизни, о судьбе. Том I - Виктор Холенко - Биографии и Мемуары
- В тени первых Героев. Белые пятна челюскинской эпопеи - Николай Витальевич Велигжанин - Прочая документальная литература / Исторические приключения