В толчковых тягах я опробовал бы веса и больше, далеко превзойдя 300 кг, но тогда самым тяжелым диском был двадцатикилограммовый. Набор в 300 кг не оставлял на грифе места для новых дисков. Только сейчас стали выпускать диски весом в 50 кг.
Наклонами с гирями, пропускаемыми между высоких табуретов, я сохраняю растянутость позвоночника. Я иду по самым тяжелым весам без позвоночных болей. И это после недавнего осложнения со спиной в Риге!
Чтобы уберечь бицепсы от тяжелых порывов, которые нередки при выполнении жима (я встречал такие травмы у рекордсменов мира Степана Ульянова, Федора Никитина), я ввел бицепсные выжимания штанги: стоишь прямо, штанга у бедер в вытянутых руках, потом сгибаешь руки к плечам. Хват – обратный. Этим приемом я подтягивал (выжимал), не сгибая туловища, 110 кг. Насколько я осведомлен, этот результат до сих пор никому не под силу.
Богдасаров запрещает утяжеление тяг, стремясь сберечь суставы. К чему неоправданный износ?..
И неожиданно – заболеваю. Все пройдено, все позади, а я заболеваю! Это значит – вся работа насмарку. Ведь все придется начинать сызнова. Болезнь размоет силу. Сейчас мне безразлично здоровье – потерян результат! Под угрозой результат!..
За десять или двенадцать дней до чемпионата СССР в Тбилиси я почувствовал полную невозможность сносить любые волевые напряжения. И ни температуры, ни лихорадки. И все хуже и хуже. Я еще не знал образы нервного истощения. Я полагал себя всесильным: никто и ничто не способны ограничить волю моих целей.
А газеты сообщили: 28 апреля в Детройте Шемански сделал своим мировой рекорд в рывке– 164 кг. Это был последний мировой рекорд в рывке в истории мирового спорта, выполненный "разножкой", тем самым способом, который мне следовало срочно переменить. Данный технический прием исчерпал себя. С тех пор атлеты выполняют рывок способом "низкий сед". Переход на новый стиль вызвал энергичный прирост результатов в те годы.
А болезнь переутомления набирала силу. Я ненавидел штангу, будущее выступление на чемпионате СССР, рекорды, тщеславие первых. Я падал в пропасть усталости, отчаяния, потери себя. Я нуждался в отдыхе, щадящих нагрузках, а вынужден был пропускать через себя заданные тонны. Я не смел выходить из игры. Теперь ставкой были не медали и титулы, а жизнь. Для меня – моя жизнь. Я насиловал и мял ее. И я должен был молчать. В те дни я простился с молодостью и беззаботностью. Навсегда. И не забавлялся силой, а подставлял себя под неизбежные и обязательные удары. И таким бывает спорт. Я сошелся с ним в поединке, без жалости. Вперед, мой друг, жизнь – это всегда акт воли!
Глава 117.
"Пять дней под сводами Тбилисского дворца спорта рождались новые рекорды. Блестящим аккордом этой богатырской симфонии явился превосходный результат Юрия Власова в жиме. Когда снаряд весом 188,5 кг, побывав несколько секунд на вытянутых руках богатыря, рухнул на помост, пал и старый рекорд мира. Любопытно, что поначалу вес снаряда был объявлен в 187,5 кг. Но после взвешивания выяснилось, что штанга на килограмм тяжелее. Что творилось на трибунах! Десять тысяч зрителей, стоя, несколько минут бурно рукоплескали богатырю, скандировали его имя. Теперь все надеялись, что Власов установит еще и мировой рекорд в сумме троеборья. Но, выполняя рывок, Власов получил травму. Несмотря на это, он решил продолжать выступление. После долгих протестов врач и тренер согласились допустить Власова лишь к одной попытке в толчке. Подняв 185 кг, Власов в сумме троеборья набрал 522,5 кг и обеспечил себе звание чемпиона страны среди атлетов второго тяжелого веса" (Комсомольская правда, 1962, 12 мая). (С 1961 года в СССР была введена новая весовая категория: 100-110 кг.-Ю. В.)
Я получил травму не в рывке, а в жиме. Ошибка в движении отозвалась ударом боли и затем немотой. Но я исключал отказ от борьбы, если вышел на помост. Следовало лишь преодолеть боль… и страх. И потом, разве это боль? Я знал: травма взбесится назавтра. В первые часы боль обычно терпима. Отчетливо воспринимаешь изменение в суставах и мышцах, но боль еще тупа. Главное – не дать травме углубиться. Осторожно-осторожно пройти через необходимые веса. Облегчить нагрузку на поврежденный участок. Травма занимает все сознание. Крадешься через ее ограничения, пробуешь их. Травма все время очерчивает пределы движений и степень допустимых напряжений.
И вот тогда, в рывке, я доконал шейные связки. Травма расширилась, захватив их крепления и на спине, и позвонках. Нет, боль была сносной, очень неприятным и незнакомым были хруст и какие-то смещения в узлах крепления связок и мышц. И самое досадное – невозможность применения обезболивающих препаратов: приравниваются к допингам. Обрабатывать снаружи место травмы можно, но только не шею.
Поэтому я и толкнул смехотворно малый вес. Однако и этот вес выводил меня на первое место.
Я в четвертый раз выиграл чемпионат СССР. Второе место занял Жаботинский с суммой троеборья 512,5 кг, третье – Вилькович – 475 кг.
Удивил собственный вес Жаботинского. С ленинградского чемпионата СССР 1960 года этот вес в среднем увеличивался, пожалуй, на 15 кг в год. За увеличением уже проглядывала определенная система, ведь сообразно весу рос и спортивный результат…
Мой вес на чемпионате составил 126,3 кг.
Глава 118.
Я повредил не только шейные связки, как определили сначала, но и опять позвоночник. Эта травма преследовала меня до последнего дня в спорте.
Я угодил в корсет из бинтов. Травма шеи оказалась самой беспокойной из всех. С неделю я не мог сомкнуть глаз. Стоило опустить голову, как пронизывала боль. Только сидеть. Ни положить голову, ни подпереть рукой.
Я не относил травмы к чему-то особенному. Я злился: помеха для работы, надо работать, теряю высшую силу…
Вообще травмы свидетельствуют о тренировочных перегрузках, неспособности организма переваривать нагрузки.
Как только спала острая боль, я приступил к разминкам. Удавались лишь определенные упражнения. Боль порой прожигала основательно, но прекратить тренировки – все загубить! Ведь цикл черновой, силовой работы завершен. Впереди тренировки на спад. Интенсивность их возрастет лишь к главным соревнованиям – осени. Не позволю нарушить цикл, я столько выдержал, я столько жду от этой работы!..
Такой пример давали и товарищи: травмы преодолеваются в работе. Я встречался с таким мужеством!
Оставалось добрать сущую малость – и перевес силы за мной. Ведь Эндерсон мог в любой день на публике прихлопнуть мои результаты. И я незамедлительно должен ответить. Иначе чего стоили мои победы? И кто действительно самый сильный?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
