Форма входа
Читем онлайн Олигархи. Богатство и власть в новой России - Дэвид Хоффман
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
Наконец, пролетая над Москвой, можно было увидеть иной мир. До августа 1998 года город переживал бум. Москва была переполнена банками и биржами, магнатами и биржевыми маклерами, предметами роскоши и атрибутами власти. В Москве существовала собственная виртуальная экономика, наводненная легкими деньгами. В ней заправляли олигархи и их политические покровители. Их конфликты и прихоти находили отражение в московских средствах массовой информации, многими из которых они владели. Именно здесь, в бурно развивавшейся Москве, развернулся кризис 1998 года.
Проблемы начались с хронического беспорядка в российском правительстве. Государственный бюджет походил на черную дыру. Проще говоря, Россия изо дня в день тратила больше денег, чем имела. Лоббирование интересов сельского хозяйства, военно-промышленного комплекса, банков и огромных заводов советской эпохи приводило к выделению им огромных субсидий, при полной поддержке со стороны парламента, в котором доминировали коммунисты. В то же время ситуация со сбором налогов была катастрофической.
Уклонение от налогов стало распространенным явлением, потому что налоги были слишком велики, а уголовный кодекс не претерпел никаких изменений. Однако экономист Эл Брич указал на дополнительный фактор. Когда в экономике преобладали бартерные сделки и один завод обменивал произведенные им холодильники на снабжение электроэнергией в течение двух месяцев, а другой — металлические трубы на грузовик носков, было чрезвычайно трудно собрать налоги наличными деньгами. Брич подсчитал, что в 1997 году всего 60 процентов налоговых поступлений составляли наличные деньги и получить больше в условиях бартерной экономики было не легче, чем “выжать воду из камня”. В такой ситуации невозможно было собрать достаточно налогов, чтобы ликвидировать дефицит бюджета, сказал он; оставалось только еще больше сокращать расходы, но российские политики отказывались делать это. Кириенко пытался, но было уже слишком поздно{516}. Когда у правительства кончались деньги, оно просто прекращало выплачивать их населению. Россия жила не по средствам.
В тяжелые 1993 и 1994 годы дефицит покрывался просто за счет печатания большего количества новых денег, в результате нарастала гиперинфляция. Чубайс покончил с этим в 1995 году. Еще один способ покрыть дефицит состоял в получении кредитов Международного валютного фонда, пообещавшего предоставить кредит в размере ю миллиардов долларов сроком на три года, начиная с 1996 года и до переизбрания Ельцина{517}. В1993 году Россия нашла еще один способ финансирования дефицита без инфляции — она стала заимствовать деньги на рынках капитала. Внутри страны заимствование производилось с помощью высокодоходных государственных краткосрочных облигаций, известных как ГКО. ГКО стали символом безумия, творившегося во время бума на рынке акций и облигаций. Нарицательная стоимость обязательств была указана в рублях, а срок погашения составлял обычно три месяца или шесть месяцев. В мае 1993 года, когда их выпустили впервые, рынок был невелик. В конце 1994 года в обращении находились ГКО на сумму всего 3 миллиарда долларов. Но в конце 1996 года, года выборов, их общая стоимость увеличилась до 42,7 миллиарда долларов. В 1997 году, ставшем годом “молодых реформаторов”, невыплаченный долг по ГКО достиг 64,7 миллиарда долларов, а в середине 1998 года — 70 миллиардов долларов. В условиях повышения рисков в России, особенно накануне выборов 1996 года, доходность ГКО резко увеличилась, и это означало, что правительство должно было платить еще больше, чтобы занимать еще больше. Но высокая доходность имела свои преимущества: облигации были замечательным источником легких денег для российских банков и всех, кто мог приобрести их. ГКО отвлекали капитал, который должен был бы идти на производительные инвестиции. Виктор Хуако, работавший в компании “Орион Кэпитал Эдвайзорз Лтд.” в Москве, говорил мне, что российская компания, имевшая 200 миллионов долларов, очевидно, предпочла бы вложить их в ГКО, а не в новое оборудование. “Я могу вложить капитал в новое оборудование и через десять лет получить доход в размере 20 процентов годовых, — сказал он. — Или вложить капитал в ГКО и через полгода получить 100 процентов”. Выбор был в очередной раз в пользу легких денег.
Первоначально задуманные как средство получения государством заемных средств, ГКО превратились в ценные бумаги. Облигации приобрели новый смысл, стали частью нежизнеспособной схемы, построенной по принципу пирамиды, отчаянно нуждавшейся в новых инвесторах, чтобы расплатиться со старыми. Она мало чем отличалась от аферы с МММ. В 1994 году три четверти доходов от ГКО поступали в Министерство финансов и шли на покрытие дефицита, но к 1997 году 91 процент доходов использовался для погашения ранее выпущенных ГКО и только 9 процентов шли в бюджет{518}.
В 1996 году, после переизбрания Ельцина, для России открылись мировые рынки капитала. Как и Ходорковский, федеральное правительство России пристрастилось к западным займам. Для городов и областей соблазн также оказался непреодолимым{519}. Получив “зеленую улицу” от рейтинговых агентств “Стандард энд Пурз”, “Фитч инвесторз сервиз” и “Мудиз инвесторз сервис”, представители российского правительства вскоре начали разъезжать по свету, рекламируя еврооблигации, предназначенные для продажи иностранцам. Цена облигаций была указана в твердой валюте: долларах, немецких марках или итальянских лирах. Доходы от еврооблигаций поступали в российский бюджет, маскируя язвы и хаос дефицита в сфере внутренней экономики. В 1997 и 1998 годах Россия выпустила еврооблигации на общую сумму 14,9 миллиарда долларов{520}. Углубляющийся дефицит бюджета и займы с целью покрыть его, как внутренние, так и внешние, породили первого опасного дракона 1998 года — долг.
Потребовалось время, чтобы опасность стала очевидной. В 1997 году, в атмосфере лихорадочного энтузиазма, вызванного бумом на фондовом рынке, облигации ГКО пользовались большим спросом. Это были казначейские облигации, гарантируемые правительством, признак стабильности, неинфляционное средство получения средств на государственные расходы. Но вскоре в России поняли, что развивающийся рынок остается “горячим”, лишь пока сохраняется спрос. Иностранные инвесторы могли покинуть рынок почти сразу после своего появления на нем — и по причинам, совершенно не связанным с Россией.
Так и случилось. В 1990-е годы Ельцин оказывал повышенное внимание преуспевающей Южной Корее в ущерб обнищавшей Северной Корее, и его дипломатия дала результаты: южнокорейцы способствовали началу бума портфельных инвестиций. Но когда в 1997 году в Восточной Азии разразился финансовый шторм, южнокорейские инвесторы первыми покинули Россию. Они быстро ушли с рынка ГКО и забрали свои деньги из страны. Бразильские инвесторы последовали их примеру. Центральный банк России тщетно пытался компенсировать это, покупая ГКО на открытом рынке. В ноябре 1997 года Центробанк израсходовал колоссальное количество денег, стараясь стабилизировать рынок ГКО. В течение месяца его резервы сократились с 22,9 миллиарда долларов до 16,8 миллиарда долларов. За одну неделю он лишился 2 миллиардов долларов — пугающая потеря{521}.
Эта ошибка обошлась дорого, и Центробанк принял решение больше не пытаться оживить рынок ГКО, используя свои резервы только для того, чтобы поддержать рубль. Центробанк не располагал достаточными резервами, чтобы заниматься и тем и другим. Ельцин одобрил это решение, и оно вступило в силу і декабря. Сергей Алексашенко, занимавший в то время должность заместителя директора Центробанка, вспоминал, с каким волнением он наблюдал за реакцией инвесторов. Он с облегчением заметил, что на следующей неделе некоторые инвесторы вернулись на рынок ГКО и купили облигации еще на 400 миллионов долларов. По словам Алексашенко, он считал это “серьезным признаком того, что самые трудные времена остались позади”{522}. Он ошибался.
Чтобы и дальше привлекать инвесторов и таким образом покрывать дефицит бюджета, і января 1998 года российское правительство либерализовало рынок ГКО, облегчив приобретение ГКО иностранным инвесторам и разрешив им вывозить прибыль. Двери казино были теперь широко открыты: новые иностранные инвесторы заняли место южнокорейцев и бразильцев. Пирамида ГКО стала еще больше. К весне 1998 года иностранцам принадлежало 28 процентов ГКО.
Каждую среду Министерство финансов погашало ГКО, срок действия которых истек, но предотвратить развал пирамиды было непросто. Каждую неделю происходило следующее: государству приходилось занимать в среднем 8 миллиардов рублей, чтобы вернуть долг, подлежащий оплате. Чтобы сохранить доверие инвесторов, треть которых составляли иностранцы, каждую неделю приходилось реинвестировать достаточное количество денег для погашения облигаций с наступившим сроком. В условиях, когда олигархи вели войну друг с другом, бюджет нес потери, а азиатский кризис достиг Москвы, у инвесторов имелось много причин для беспокойства. По мере того как инвесторы теряли доверие к ГКО и переставали вкладывать в них деньги, государство задерживало погашение облигаций. Это приводило к еще большей потере доверия инвесторов и еще большим задержкам погашения. Долг рос как снежный ком.
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Олигархи. Богатство и власть в новой России - Дэвид Хоффман бесплатно.
Похожие на Олигархи. Богатство и власть в новой России - Дэвид Хоффман книги
- Терроризм - взгляд изнутри - Брюс Хоффман - Публицистика
- Исламское государство. Армия террора - Майкл Вайс - Публицистика
- Бывший разведчик разоблачает махинации БНД - Норберт Юрецко - Публицистика
- Тайная сила денег - Игорь Станиславович Прокопенко - Публицистика / Экономика
- Евреи – передовой народ Земли? - Андрей Буровский - Публицистика
- Противоречивая справедливость. Деградация постсоветской России. Что дальше? Книга 2 - Юрий Сергеевич Сыровецкий - Политика / Психология / Публицистика
- В погоне за потрошителем с Грин-Ривер. Мои поиски убийцы 49 женщин - Дэвид Райхерт - Публицистика
- Вопросы взаимодействия государства и бизнеса в условиях современных экономических санкций - Олег Федорович Шахов - Публицистика
- Россия 2000-х. Путин и другие - Владислав Дорофеев - Публицистика
- История одиночества - Дэвид Винсент - Публицистика