И вот она, с утра пораньше, у меня.
— Миша, дай пожалуйста мне тапки, — сказала Анюта, войдя в прихожую.
— Обойдёшься, так походишь! — зло ответил я.
Аня безропотно скинула свои лодочки и пошла босиком за мной в комнату.
Я разлёгся на своём лежбище, а моя гостья села на стул прямо передо мной, закинув ногу на ногу. Я смотрел на её обнажённые ступни. Аня улыбалась; она знала, что может ими гордиться. Как и многим другим. На ней была белая лёгонькая юбочка чуть выше колен и пёстрая блузка в цветочек.
— Ну что, тварь, трахнулась с Иваном-то (так звали брата нашей вчерашней хозяйки)? — спросил я.
— Да, трахнулась. Трахнула я его, — ответила Анюта. Бедный мальчик никак сначала не мог понять, чего я от него хочу. На лестничной клетке пришлось. В ванной все-таки стрём — народец не рассосался ещё.
— Неси, говорю, пальто какое-нибудь старое или плед потолще. Он, молодец, быстренько смотался. Вышли из холла, расстелили, и вперёд!
— А ты на живот сразу легла? — спросил я, начиная предвкушать.
— Да-а! Сразу! Он так вроде удивился немного, попой это я почуяла, а потом стал тыкаться в меня, но не туда куда нужно.
— Не так, дурачок, говорю, в задницу мне вставь! Слышу, он запыхтел, приноравливается. Но, видно, впервой, нелегко ему. Я помогаю… пальчики омочила, провела там, ладошками ягодицы раздвинула — теперь, думаю, всё пойдёт нормально. И точно… чувствую вошёл Ванечка в меня. Постепенно, мягко двигается, деликатный мальчик, молодец. Но вот уж и совсем погрузился он мне в попу, хорошо как мне стало! — Давай, миленький, давай, — шепчу я ему, трахай меня, трахай мою задницу…
— Ну хватит, надоело! — вскочил я с дивана, — ты что же это меня нарочно дразнишь?! Вот тварь-то! Сучка ты — вот ты кто! Невозможная, паршивая сучка и тварь!! И что ж мне делать с этакой Тварью?!
— Я-а тебе скажу-у! — пропела Анюся. — Мишенька, я тебе вот что скажу, негромко повторила она ласково. Такую Тварь как я, просто нужно Драть. Драть как сидорову козу. Только тогда эта «коза», может быть, на какое-то время поймёт, как себя НАДО вести, а как НЕ НАДО.
Ты слышишь меня, Майкл-бэби?
— Я слышу тебя, — отозвался я, глотая подступивший ком.
— Ну, так что ж?
— Ты это серьёзно?
— Конечно серьёзно! Возьми ремень и всыпь мне по первое число!
Я достал из шкафа неширокий кожаный ремень и, подойдя к Ане, велел ей лечь животом вниз на диван. Она без звука повиновалась.
Когда моя рука взмыла вверх, чтобы наградить Анюту первым ударом, она поинтересовалась…
— Что ты собираешься делать?
— Как что? — удивлённо проговорил я. — Собираюсь выдрать тебя!
— Таких непослушных девочек как я, нужно пороть Только По Голой Заднице!
Неужели ты не мог догадаться приказать мне задрать юбку и спустить трусы?!
— Ну-у… так ведь… — пытался что-то придумать я в оправдание.
Анютка со вздохом поднялась, сняла юбку, затем спустила свои крохотные трусики, едва прикрывавшие её выпуклый зад и снова улеглась вниз лицом.
Я начал пороть её по голой попе. Хлесь! Хлесь! Хлесь! Хлесь!
Анюта стонала. Но не очень громко. Она терпела, бедненькая. Ведь было довольно рано, кое-кто из соседей мог ещё почивать. Я с наслаждением продолжал сечь Анину задницу, постепенно приходя в экстаз.
— Да, да! Так меня! Так меня, тварь! Дери меня, Сучку этакую! — хрипела Аня.
Наверное, я всыпал ей не меньше сорока раз.
Наконец, я почувствовал, что скоро у меня произойдёт «извержение».
Я отбросил в сторону ремень, как коршун накинулся на распластанную Анютку, раздвинул ей ягодицы и резко вошёл в анус. Аня вздрогнула и в этот момент начало изливаться семя. Поротая Анина задница подпрыгивала навстречу моему натиску. Я продолжал трахать по инерции этот восхитительный зад, доходя до самых «глубинных глубин».
Выбившись совершенно из сил, я немного полежал на Ане, целуя её в шею и ушки.
— Молодец, Мишенька, ты хорошо меня отодрал! — сказала Анюта, и непонятно было какое «драньё», — то — или — это — она имела ввиду. — Теперь я получше себя буду вести! А то ведь что не так, ты сразу снимешь ремешок и отчехвостишь — мало не покажется!
— Да уж, это я тебе гарантирую! — произнёс я, чрезвычайно довольный.
— А ведь знаешь, Дорогой, я с Ваней-то давеча не трахнулась, наврала я тебе! — сказала Аня.
— Как так наврала?! — изумился я.
— Прямо скажем, придумала я всё это, сочинила! — продолжала Хитрая Тварь. Он ведь, Ванька-то, копуша ещё тот оказался, за смертью его посылать! Сказала ему… принеси плед, так фиг знает сколько он там рылся в своих вонючих вещах! А ведь холодно на лестничной клетке-то! Обматерила я этого недоношенного, да и вернулась. На кухне водочки ёбнула, хорошо так стало мне, тепло разлилось. Когда с пледом-то он ко мне на кухне подвалил, обматерила его, бедного, ну да пёс с ним совсем! Главное, что хочу сказать-то я тебе?
— Что же?
— Ведь наврала я тебе, верно?
— Ну… верно, — проговорил я.
— А за враньё по жопе бьют?
Вместо ответа я сглотнул слюну.
Депрессия
Подростки, инцест
Автор: ЧулымОн лежал на кровати без сна. Жена уехала к теще и будет не скоро. Дочь пришла с именин с подружкой и блин-фрейдом под утро. Шебушная компашка и разбудила его, с трудом уснувшего под гнетом смеси финансово-производственных проблем. Встать и послать всех на хрен мешала чертовская апатия. Лежал, плевал на палас и старательно пытался уснуть. «Хи-хи» с «хо-хо», несущиеся из кухни, добавляли адреналин и сквозь зубы грязно матерясь, Игорь менял позу и обреченно закрывал глаза.
— Папочка, а посмотри какую кофточку я сегодня купила! — просемафорила возле уха Нелька, брякнувшись всем телом ему на ноги. Нехотя повернувшись, открыл глаз и уставился на дочь. Худая, жилистая с торчащими сосками, она демонстрировала копеечную тряпку, еле прикрывавшую ее грудь и дышала терпким запахом алкоголя.
— Пощупай, какая классная ткань! — уговаривала она и тянула его руку к кофте. Пальцы коснулись о воздух тайваньской синтетики и зацепились за торчащий сосок.
— Хорошая, — уныло похвалил он тряпку, не отнимая пальцы от соска. — Пацан вырубился, поди, и вы с Катькой, как две неотраханные курицы маетесь?
— Ну и грубиян, ты папа, — для приличия возмутилась Нелька, поудобнее устраиваясь на его ногах. — Витька провожал нас, а тут выпил и его развезло. Храпит на моей кровати. Куда нам теперь с Катькой деваться?
— Залезайте ко мне, места хватит, — обвел Игорь глазами широкий двухспальный аэродром…
— Вот классно! — весело взвизгнула Нелька и побежала на кухню.
В спальню они ввалились в коротких ночнушках и с подносом, на котором стояли бокалы с водкой и лежали бутерброды. «Совсем окосеют девки», — подумал Игорь, но противиться не стал. Поднос бережно водрузили на Игоревы колени, а сами девчата, хохоча, нырнули к нему по разные стороны под одеяло. Катька с более пышными формами едва помещалась в подружкину ночнушку и титьки ее норовили вывалиться из разреза, а крупные ягодицы светились наготою. Вид Катьки вызвал волнение в паху и член невольно напрягся. «Вот некстати», — мысленно чертыхнулся Игорь, подавая подружкам бокалы и бутерброды. Хотя дочь уже училась на первом курсе института, Игорь совершенно не ощущал ее зрелость. Нелька оставалась для него смешливым балованным подростком. Дочь откровенно делилась с ним своими девичьими секретами и Игорь знал, что она подарила свою девственность какому-то сокурснику на вечеринке в общаге и никакого удовольствия не испытала. На дочкины шалости он смотрел снисходительно, ибо любой опыт появляется после проб и ошибок.
Водку выпили дружно и залпом. В груди Игоря пронеслась теплая волна, мысли приобрели оттенок похуизма. Не дававшие спать проблемы стали казаться мелкими и решаемыми. Сегодня выходной и нужно хорошо отдохнуть. Катька, блестя ягодицами, понесла пустой поднос на кухню, а Нелька обвившись вокруг Игоря лианой, таинственно зашептала в ухо:
— Папулечка? Можно я тебя что-то спрошу? — и не ожидая ответа, неожиданно выпалила: — А ты Катьку трахнул бы? Ну, в смысле, хочешь ее трахнуть?
Игорь опешил, член предательски начал расти и дочь бедром почувствовала ответ папиного тела. Она торжествующе рассмеялась и вдруг ее ладошка охватила через трусы головку члена.
— Можно не врать, он проболтался. Катька очень хочет трахнуться, назло Витьке. Она спрашивала у меня… ну не против ли я… ну согласишься ли ты… — пугливо залепетала Нелька, боясь вспышки родительского гнева.
Игорь вначале хотел всыпать пацанке и погнать их спать на пол. Но комизм и пикантность ситуации рассмешили его.
— А ты что будешь делать, если я Катьку драть стану? Конспектировать и маме на рецензию отдашь? — съехидничал он.
