«Пожалуй, она пригодится. Хороша девчонка». — подумал я. Во мне проснулось желание. Мысленно я раздевал Кито, и разглядывал ее нагую. Когда я представил ее на коленях с раздвинутыми бедрами и высоко поднятым задом у меня началась эрекция члена, правда, еще слабая и неполная, но такая приятная, что на минуту я забыл мучивший меня голод.
Дверь снова отворилась и вошел высокий японец в белом халате и такой же шапочке. За ним показалась Кито, которая толкала перед собой небольшой, уставленный едой столик на колесах.
Высокий японец, очевидно врач, взял мою руку и нащупал пульс. Кито подала ему термометр. Мельком взглянув на него, врач вынул из кармана стетоскоп, откинув одеяло, приложил прибор к моей груди. Он долго выслушивал меня, потом спросил на чистом английском языке:
— Вы разговариваете по-японски?
— Нет! — что-то мне подсказало дать отрицательный ответ.
Я взглянул на Кито. Она чинно стояла опустив глаза вниз.
Доктор хмыкнул и попросил повернуться меня на бок… Превозмогая боль, я сделал попытку, но неудачно. Доктор прикрикнул на Кито по-японски:
— Что же вы стоите?
Кито торопливо принялась мне помогать. Морщась от боли, я попытался улыбнуться ей, но она с испуганным лицом смотрела только на доктора. Тот приказал переменить повязку и разрешил накормить меня.
Выслушав меня еще раз, доктор медленно, с расстановкой сказал по — японски Кито не спуская с меня глаз:
— Сестра, не отказывайте ему ни в чем. Ему осталось жить всего несколько дней.
Страшным холодом охватило меня вдруг, но тут же быстрая, как молния мелькнула мысль:
«Ловушка!»
Я медленно закрыл глаза как очень усталый человек, ни единым движением не выдал того, что понял слова доктора.
«Вот так проверочка! — думал я. — Чуть не попался. Надо быть на чеку. И как можно быстрее бежать отсюда. Интересно, скажет ли Кито, что я понимаю по-японски? А может быть, она тоже ловушка?» Но вспомнив ее чистые глаза и застенчивое личико, я отбросил эту мысль. Открыв глаза я обратился к доктору:
— Доктор, скажите, мне дадут поесть?
— Сейчас вас накормят. Будьте осторожны вы очень ослабели…
— Простите, доктор, но где я нахожусь и что со мной?
Доктор спокойно ответил:
— Вам нельзя много разговаривать и волноваться. В свое время вы узнаете все.
Доктор, сунув стетоскоп в карман, направился к двери, бросив по ходу Кито по-японски:
— Никаких вопросов и ответов. Ясно?
Кито молча поклонилась. Доктор вышел.
Я посмотрел на Кито, как она хлопотала у стола и молчала. Молчал и я. Подкатив столик поближе к кровати она взяла тарелку с бульоном и уселась на край постели. Как маленького начала кормить меня с ложки…
Я смотрел на нее влюбленными глазами до тех пор, пока ложка не оказалась у моего рта.
— Скажите, Кито-сан, вы с самого начала ухаживали за мной? — спросил я по-японски.
Бедняжка чуть было не опрокинула тарелку.
— Прошу вас господин не говорить по-японски, — умоляюще пролепетала она…
— Хорошо не буду. А доктор сказал правду, что мне осталось жить всего несколько дней? — перейдя на английский, шепотом спросил я.
Кито отрицательно покачала головой.
— Он вас проверял, — шепнула она. — Он очень злой человек, и если он узнает, что вы говорите по-японски, и я это скрыла, то меня посадят в тюрьму.
Я поспешил ее заверить, что никто и никогда не узнает нашу тайну.
Тут же я попросил ее достать и принести мне одну-две тетрадки и карандаш…
«Попытаюсь, — подумал я, — подробнее записать все, что произошло здесь и в кафе. Без этого, пожалуй, я не смогу как следует обдумать свои промахи и наметить наиболее правильную линию поведения. Это конечно опасно, а здесь особенно, но кто знает, сколько придется здесь лежать и чем другим я смогу заняться в длинные-предлинные, тоскливые ночи и дни?… Попытаюсь… И писать буду неясно, значками, после перепишу…»
— Хорошо. Принесу, — просто сказала, даже с охотой ответила она на мою просьбу и добавила:
— А вы рисуете?
— Как вам сказать… — заметил я.
— Все письма проверяются, — многозначительно заметила она.
— Я понимаю… Да, я буду рисовать.
— Хорошо…
Продолжая тихо переговариваться, я закончил свой обед и от всей души поблагодарил Кито.
— Сестрица, вы ангел! Надеюсь, вы мне поможете?
— В чем? — удивленно спросила она.
Я попросил наклониться к самому моему лицу…
— Убежать отсюда! — чуть слышно шепнул я.
Она быстро встала, собрала посуду и ничего не говоря, укатила тележку.
Сытый и довольный своими первыми шагами я почувствовал приятную усталость и захотел спать. И уже было начал дремать, когда вновь вошла Кито. Как ни в чем не бывало, она проверила пульс, что-то записала в блокнот и начала готовить шприц.
— Вам надо поспать, господин…
Я укоризненно взглянул на нее…
— Анри, — добавила она улыбкой.
— Скажите Кито-сан, вы все время дежурите возле меня?
— Нет, сейчас меня сменит другая сестра, а с двух ночи я снова буду дежурить…
Во время разговора она сделала мне укол и попрощавшись вышла.
Я проводил ее жадным взглядом, стараясь проследить очертания ее бедер, ягодиц, но сон спутал мои мысли. Я крепко уснул.
Прошло несколько дней. Я много ел, много спал и чувствовал себя отлично. Меня никто не тревожил, времени у меня было много и я аккуратно начал записывать все события и все свои мысли в принесенную Кито тетрадь. Распоров матрас со стороны стены, я прятал туда свои записки, в другой тетради я рисовал женские головы и оставлял их на виду.
Рана моя заживала. Заботливость и уход Кито делали вое дело. Я уже мог сидеть и безболезненно двигать руками.
С Кито у меня установились отличные отношения. Она еще немножко дичилась меня, но по всему было видно, что я нравился ей.
Меня побрили, подстригли и я снова стал выглядеть молодым и красивым.
Все шло хорошо. Когда приходил доктор, я делал страдальческое лицо и жаловался на плохое состояние. По моей просьбе Кито несколько раз завышала показания градусника и врач, не подозревая обман, приписывал мне разные снадобья.
Но мысль о побеге не давала мне покоя. Во что бы то ни стало надо бежать, и как можно скорее. Кито рассказала, что уже несколько раз приходили из полиции и о чем-то долго разговаривали с врачом. В коридоре все время дежурил часовой. Без документов он пропускал только Кито ее сменщицу, врача. Больше никто не имел доступа в мою палату.
Я разработал несколько планов побега, но все их пришлось отбросить ввиду невыполнимости. Баз помощи Кито не обойтись. Надо заняться ею как следует…
Кито снова дежурила ночью и это мне было на руку. Я спал весь день, а вечером рисовал и в отличном настроении стал поджидать девушку…
Старая японка, дежурившая днем, собиралась уходить. Я искоса наблюдал за нею… Она мене очень не нравилась. Она часто внезапно входила в палату, делая вид, что ей что-то надо, старалась незаметно наблюдать за мной и, очевидно, все докладывала врачу. Но я, как только она входила, делал страдальческое лицо, иногда стонал и всячески изображал из себя тяжело больного.
Сейчас же я нетерпеливо ожидал ее ухода. Наконец, бросив на меня последний, подозрительный взгляд, она ушла.
Теперь, уже с нарастающим нетерпением я ждал прихода Кито. Мой организм настолько успел окрепнуть, что жажда женщины становилась нестерпимой. А Кито была мила и привлекательна. И я хотел ее. В последние дни, во время бесед с нею, я чувствовал сильное половое влечение к ней.
Но вот и она. И, как всегда, свеженькая, розовенькая с улыбкой, и очевидно довольная тем, что видит меня. С градусником она подошла ко мне, но я отнял у нее его и с удовольствием поцеловал маленькую изящную ручку с розовенькими пальчиками. Она уже нехотя отдергивала руку и только тихо и укоризненно говорила:
— О, господин Анри…
Никак не мог отучить ее от слова «господин».
— Кито, моя ласточка, я так ждал вас… Только вы одна скрашиваете мое существование здесь. Когда я вижу вас, мне делается гораздо лучше. Я хотел бы, что бы вы всегда были со мной…
Она ласково улыбнулась.
— Господин Анри, зачем я вам. У вас, наверное, есть красивая невеста, там во Франции…
Лицо ее сделалось печальным и она чуть слышно вздохнула…
«О, ты уже на половину моя!» — подумал я и почти сам веря, в то, что говорю запротестовал…
— Кито, вы напрасно так говорите. Я не могу вам сказать почему, но верьте мне, так получилось, что я не мог иметь никого из женщин. И только теперь полюбил! — с жаром закончил я.
Большие, влажные глаза Кито, вся ее маленькая, трогательная фигурка, чего-то ждущая, вызывали у меня необъяснимые волнующее ощущение.
— Вы знаете, Кито, что я даже рад приключившемуся со мной несчастью, из-за которого я попал сюда в госпиталь.
