Когда я открыла глаза, надо мной так и нависала кошечка Вики. Испытывая благодарность, удовлетворение и желание, я с удвоенной энергией стала ласкать ее. Я впилась в нее губами, вошла пальчиками и стала возбуждать. Чувствуя, чем я занимаюсь, Вика также возобновила свои ласки, и я вновь ощутила прикосновения ее язычка и движение пальчиков в вагине. Испытав только что оргазм, я наслаждалась этими ласками.
Движения партнерши стали прерывистыми, мои пальцы то и дело сдавливали внутренние мышцы девушки. Она была близка к такому же блаженству, которое я только что испытала. Я не останавливалась и заряжалась ее возбуждением. Мое возбуждение возвращалось с поразительной скоростью. Внутренне естество начала пульсировать.
Вика не выдержала. Она почти рухнула на меня, придавив своим разгоряченным телом. Мои пальцы выскользнули из Вики, и ее щелка заблестела от выделений. Я лизнула их и… меня свело, накрыло второй волной блаженства. На этот раз все было сильнее. Такое ощущение, словно из меня вырывается удовлетворение. Оно рвалось и рвалось, не давая опомниться, не кончаясь, сводя спазмами вновь и вновь. В глазах темнело, а наслаждение все рвалось и рвалось… Это… никогда… не… кончиться…
* * *Было так хорошо лежать. Не шевелиться, не думать. Просто наслаждаться покоем и удовлетворением, расслабленностью тела. Тишина окутывала меня, и это было необычно, так как кроме своего дыхания я ничего не слышала. Где же все остальные? Вика, Наставница, Петр, Дима? Куда они подевались? Куда подевались звуки внутри дома, с улицы? Почему так тихо? Откуда такая звукоизоляция?
Открыв глаза, я вижу слабые очертания в темноте: незнакомые, непривычные. Но их нельзя рассмотреть — мрак скрадывал линии. Неужели ночь? Еще рано. Или я провалялась так много времени? Меня даже успели укрыть одеялом.
Я приподнялась на локтях. Тело отозвалось усталостью во всех мышцах. Я что — мешки тягала? Да нет, совсем наоборот, меня заласкала Вика так, что я кончила и довольно бурно… Ах как сладко было. Тело отзывается удовлетворенностью. Ложусь обратно, закрываю глаза и расслабляюсь. Улыбаюсь. Мне понравилось получать пьянящие оргазмы.
«Доченька, ты опять балуешься?»
Голос мягкий и ласковый. Я подхватываюсь, пытаясь рассмотреть говорившую. Голос принадлежит женщине, но вокруг нет ниого.
«Ты переродилась», — констатирует тот же голос. Я прислушалась и поняла, что слышу внутри себя. Разумом. В памяти всплывает доброе, отзывчивое лицо, которому принадлежит этот голос.
«Надеюсь с тобой все в порядке?»
«Да», — также мысленно отвечаю я.
«Ты изменилась».
«Все в порядке».
Сейчас не хватало еще объяснять матери что произошло. Матери?!! Какой матери?!! Чьей матери?!!
«Я чувствую волнение и стеснение».
Это мать Вальрисы.
«Мне было хорошо».
«Балуешься». — Пауза. — «Я пришлю наблюдателя. Давно тебя не видела».
«Не надо».
«Я все равно буду переживать. А сейчас спи и наслаждайся».
Волна доброты, тепла и материнской ласки накрывает меня. Сворачиваюсь калачиком, натягиваю одеяло и проваливаюсь в сладкие воспоминания…
Компромисс (часть 3)Свет разорвал темноту и ослепил меня. Инстинктивно я закрылась рукой. Одновременно отворачиваюсь от источника света.
— Ох, — вырвалось у меня.
— Очнулась? — услышала я голос Наставницы. Яркий свет погас, уступив место абсолютному мраку. Не хватало еще ослепнуть. Рассеянный мягкий полусвет наполнил комнату. Он был достаточно тусклым, чтобы не слепить и давал возможность осмотреться.
Комнату можно было назвать спальней, так как я заметила кровать, которую трудно было не заметить, поскольку я на ней лежала. У меня уже входило в привычку просыпаться в чужой постели. Что постель мне незнакома, я поняла сразу. Кровать была размером метра три как в длину, так и в ширину. Это был настоящий полигон, на котором можно было проводить войсковые маневры. А если подумать — несколько иные маневры, которыми я совсем недавно занималась и получила огромное удовольствие. От воспоминания о пережитом истома разлилась по всему телу. Я легла и прислушалась к чувству удовлетворенности.
— Я же вижу, что ты уже пришла в себя, — не отставала Адари.
— Угу, — хватило меня только на нечленораздельное утверждение.
Свет стал ярче.
— Надо прекращать это дело, — заявила Наставница.
Комнату залил яркий солнечный свет.
— Какое дело?
Сонливость постепенно проходит. Я еще лежу, наслаждаясь теплом и уютом постели.
— Спать в одиночку.
— А мне нравиться, — отвечаю из чистого чувства противоречия.
— Скоро тебе будет нравиться совсем другое.
— Нет.
С чего бы мне не нравилось спать? Не собираюсь я ни к чему привыкать… Ох уж эта Наставница. Все она делает так, как хочет. Уложит меня в постель к кому-то, как пить дать. Старается… и с Викой она меня уложила… Это было хорошо… Я снова расслабляюсь от воспоминания об оргазме.
— Идем, искупаемся, — предлагает Адари.
— Я полежу.
— Лентяйка, — в голосе Наставницы звучит веселье. — А я искупаюсь. Вода в бассейне как парное молоко.
До меня доносится звук открываемой двери. Шаги Адари почти не слышны. Через несколько секунд доносится плеск воды — похоже, Адари нырнула в бассейн. А это неплохая идея — поплескаться в бассейне. Люблю купаться. Вода обволакивает и ласкает твое тело, лишает его веса.
Сна уже нет. Встаю с постели. Слазить с такой малой высоты непривычно, приходиться делать усилие, чтобы подняться. На мне из одежды только цепочки и браслеты. Разгуливать в обнаженном виде становиться привычкой.
Я, наконец, выбралась из-за полога вокруг кровати. То, что предстало перед глазами можно назвать шикарной, неброской, но гармоничной обстановкой. Окно распахнуто, открывая вид на довольно большую зеленую лужайку в окружении подстриженных и ухоженных растений. Напротив стоит сооружение, напоминающее беседки, которые соединены живой зеленой крышей. Вокруг расположены изящные легкие на вид, ажурные скамеечки. Одни из них утопают в тени, другие греются под ярким солнцем. Больше всего это напомнило мне фотографии сада при дворце. И куда на этот раз меня занесло?
Выхожу из спальни. В комнате противоположные стены представляют собой сплошное стекло. С одной стороны дверь, выходящая в сад, с другой — бассейн очертаниями напоминающий цветок. Достаточно большая серединка и лепестки ответвлений. Бассейн и его окружение тоже словно сошли с картинки преуспевающего отеля. Я направилась туда.
В противоположной от меня стороне Адари выбралась из воды. На ней, как и на мне, не было ни клочка материи. Сегодня был день обнаженных тел. Если Наставница ходит обнаженной ничуть не стесняясь, то чего боятся мне?
Подошла к бассейну и присаживаюсь на край. Опустим ноги в воду. Та действительно была теплой. Не раздумывая, отталкиваюсь от бортика и падаю в объятия водной стихии. Глубина позволяет стоять на ногах. По старой привычке опускаюсь под воду, отталкиваюсь от дна и плыву. Когда воздуха начинает не хвать, выныриваю на поверхность. В отличие от предыдущих моих купаний, приходиться бороться с волосами, которые пытаются прилипнуть к лицу. Отвожу их назад. Теперь можно и поплавать: не спеша, спокойно, простым брасом, чтобы получить удовольствие от нахождения в воде. Руки ощущают сопротивление воды, толкая тело вперед. Размеренные движения, плеск воды, невесомость тела вливают бодрость.
Наставница устроилась на топчане, подставив свое тело под солнечные лучи. Она наблюдает за мной, но ничего не делает, только прикрыла глаза от солнца. Когда я достигаю края бассейна, то чувствую, что на этот раз, пожалуй, будет достаточно. Вода отнимает немало сил. Если я не хочу чувствовать усталость, а хочу получить удовольствие от купания, то не стоит перенапрягаться в заплывах.
— Выходи. Позагораем, — предлагает Наставница.
Вылезаю на сушу.
— Красивое место, — замечаю я.
— Да, — немногословно соглашается Адари.
Меня такое красноречие не совсем устраивает. Накопилось порядочно вопросов и хотелось бы получить хоть какие-то ответы на них.
— Мы у кого-то в гостях?
Устраиваюсь на топчанчик рядом с Адари. Между нами столик под зонтиком.
— Нет, — Наставница лежит, закрыв глаза, и наслаждается солнцем.
— А где мы тогда?
— В одном из твоих мест уединения.
Очень интересно загорать обнаженной. Меня начинает прогревать и не хочется шевелиться. Удивление по поводу ответа Адари бьется на задворках сознания, однако это не снижает моего любопытства.
— Моем?
— Угу.
Разговор происходит в очень медленном темпе — основное внимание занимает прием солнечных ванн. Обмен фразами заполняет пустоту бездействия.
— Может расскажешь более подробно?
