— Куда ты меня ведешь? — под руку с Зонганом движемся через течение вечеринки.
— Засвидетельствовать свое почтение одним людям, — поясняет он.
— Это не те, что могут и голову свернуть? — вспомнился разговор с Советником.
— Могут, но не будут.
Понятно. Приближается кульминация смотрин. Вот она Вальриса. В целости и сохранности.
— Как интересно. А мы раньше с ними встречались?
— Разве отследишь все твои связи, — слышу в ответ шутливый тон.
— Подглядывать за женой некрасиво, — нашлась у меня смелость кокетничать.
— Я за тобой не подглядываю, а любуюсь.
Уже и не знаю, как относиться к своему мужу. Двойственные ощущения исходят от него. Но с другой стороны это помогает быть не скованной.
— Любоваться мной надо дома в постели.
— Дома в постели я тобой наслаждаюсь.
Мне действительно хочется прижаться к его плечу, чувствовать его защиту. Это не то взрывное чувство вожделения, которое испытывала раньше. Нарастающее доверие.
Одни лица сменялись другими, пестротой нарядов и приветствиями. Сколько же здесь людей?
— Присоединяйтесь к нам…
— Зонган, Вальриса, загляните на наш огонек…
— Мое почтение, Госпожа…
— Зонган! Дружище! Куда ты запропастился?!
— Глоток хорошего вина только обостряет восприятие…
Они расходятся и смыкаются за нами. Неужели они все из мира предержащих? И если это вечеринка, то сколько же за пределами этого дома?
— Заблудились? — шутливо интересуюсь я.
— Нет. Просто прогуливаемся.
— А как же головоотрыватели?
— Они ищут другие головы.
— Значит можно покинуть сие место?
— Ты куда-то торопишься?
— Чувствую себя не в своей тарелке.
— О каких тарелках идет речь? — к нам подходит женщина. Она не блещет экстравагантностью. Но зато как все гармонично. Создается впечатление, что ее наряд неотъемлемая часть ее самой.
— Мара, ты как всегда очаровательна.
— А ты, как всегда любезен, — отвечает она. — Вальри, неужели это ты?
— Увы. Прикована семейными путами.
— У меня ощущение, что ты сейчас украдешь мою супругу.
— Замечательная проницательность. Я всегда любила разрывать семейные оковы.
— Особенно чужие.
— Не надо дуться. Ты же прекрасно знаешь, что это лишь временно.
— Единственное, что будет меня утешать.
— И не надейся. Тут есть многие кто поспешить утешить тебя.
— Тогда надо спешить построить оборону.
— Не наделай в ней как обычно прорех, — смеется Мара. — Идем Вальри. Жажду надо утолять, иначе она поглотит тебя без остатка.
Не успели мы сделать и пару шагов как дорогу преградил парень.
— Мара, Мара, сколько можно убегать от своей судьбы.
— Если не тренировать свою Судьбу, то она деградирует и перестанет вообще двигаться.
— Так ты решила устроить ей физзарядку?
— Разве получилось плохо?
— Когда-нибудь доиграешься.
— Вся жизнь сплошная игра. Бросайте кости и получайте свой приз.
— Увольте. Свои кости я оставлю при себе. Они так подходят к моему телу, — рассмеялся парень.
— Жадина, — шутливо хмурится Мара.
— Вальриса, будьте осторожны с этой коварной женщиной.
— Не совращай мне Вальри, у нас свои секреты.
— От ваших секретов лучше держаться подальше. Вынужден оставить вас.
С поклоном молодой человек отходит от нас.
— Рекомендую обратить внимание, — шепчет мне Мара. — Перспективный и довольно симпатичный молодой человек.
— Записала в блокнотик.
— Умничка. Я всегда знала, что ты знаешь, с какой стороны подойти к делу.
— Лишь бы дело знало, с какой стороны подойду я, — приходится отшучиваться мне.
— Завидую я тебе.
— Чему же тут завидовать? — искренне удивилась я.
— Столько новизны в твоей жизни. Пройти опять путь возрождения. Познать мир и бросить к своим ногам. Романтика. Не то, что наше болото, уже успевшее покрыться тиной.
— Ты преувеличиваешь. Разве похоже это на серую болотную тину?
— Даже блеск бриллианта может стать повседневностью. Однообразие убивает. И тогда тянет пошалить, — подмигивает Мара. — Помнишь наши маленькие шалости?
— Маленькие? — пытаюсь сориентироваться и понять о чем идет речь.
— Признайся, большими их вряд ли назовешь.
— Смотря с какой стороны смотреть, — уклонилась я от ответа.
— Мы смотрим только с одной стороны, — рассмеялась Мара.
— Тебе виднее.
— Что за уклончивые ответы? Нужно тебя взбодрить. Никаких «но», «нет» и прочее не принимается. Идем.
Решительность, с которой Мара взялась за осуществление своего плана, не оставили ни времени, чтобы подумать, ни возможности сопротивляться. Она увлекла меня сквозь гомон гостей к ведомой только ей цели.
— Это же возмутительно, — продолжала говорить Мара на ходу. — Создается впечатления, что наша маленькая проказница хочет стать верной женушкой. Извини, дорогая. Но в это я поверить не могу.
— Ты неправильно меня поняла, — надо же было хоть попытаться исправить положение.
— Тем лучше, — Мара и не думала останавливаться. — Значит, ты совсем не против обновиться в своем новом теле?
— Конечно не против.
— За что я тебя люблю, Вальри, так это за то, что ты такая же шалунья, как и я.
Это была то ли дверь, то ли проход, то ли портал. Задрапированный шторами из плотной ткани, он пропустили нас в нечто, что вызвало мгновенное головокружение, и мы оказались в полутемном коридоре, тусклое освещение которого исходило снизу из стыков между полом и стенами. Света хватало только на то, чтобы видеть куда ступать. Все, что было выше, скрывалось в темноте. Идеальное место остаться инкогнито.
— Наш маленький женский секрет, — шепотом сообщила Мара.
* * *— Почему это не может продолжаться вечно? — слышу рядом голос.
— Потому что это не может продолжаться вечно.
Иначе я просто умру. От истощения и упадка сил. Смерть будут сладостной. Это без сомнения. Однако как говорил один из героев кинофильма — «лучше помучиться».
— Ты неисправима.
— Угу. Упряма, уперта и несговорчива.
— Хм. Сеанс подействовал на тебя в лучшую сторону.
— Если смотреть слева — в лучшую, если справа — в худшую.
— Ты знаешь, я еще ни разу не пробовала философствовать после этого.
— Помогает собраться с мыслями.
— Фи. Надо наслаждаться удовлетворением. Зачем сейчас мысли?
— Чтобы запомнить этот момент и растянуть его на «вечно».
— Вальрис, ты случаем не больна.
— На голову.
— Хи-хи. Тут все больны на голову. Ладно, давай выпьем тоника и приведем себя в порядок.
— Думаешь, получиться?
— Образ дурочки тебе не идет. Вставай, развратная девчонка.
Собираю себя в коленопреклоненную позицию. Ага, вот рядом на подносе бокал с синеватым напитком. Вот не думала, что после всего буду испытывать еще и жажду. Но пить хотелось. Взять бокал, поднести к губам и выпить. Вместе с жидкостью по телу разливается умиротворение. Оно сжигало усталость, вытесняло его из организма. Получалось странное ощущение. Не бодрость, но и не чувствуешь себя разбитой. При этом все тело и разум все еще полны удовлетворения. Мир светлеет, сознание просыпается.
Чудные дела творятся здесь. Тут же рядом с подносом оказалось и мое платье. Целое. Неужели у меня галлюцинации? Помню, его разорвали чуть ли не в клочья, а поди ж ты — цельное. Одеваем, поправляем.
— Навели марафет, почистили перышки, нанесли боевую окраску, — комментировала действия Мара.
— Поточили когти и пошли показывать всем зубки в пленительной улыбке.
— Надо будет тобой заняться всерьез. Несешь околесицу.
— Обещаю исправиться, когда ты меня выведешь отсюда.
— Вперед. Долго здесь задерживаться не рекомендуется.
Обратный путь был стремителен и благожелателен. Контраст интима с калейдоскоп общего зала вновь ошеломил меня. Интересно, я когда-нибудь привыкну к подобным метаморфозам окружающего мира?
— Госпожа Вальриса. Разрешите засвидетельствовать вам почтение от дома Господнего…
— Благодарю. Как поживает ваш дом…
— Была рада с тобой поболтать, Вальри, — вмешалась Мара, и склонившись почти к самому уху добавила, — … и попроказничать. Но общаться со святошами — увольте.
Толпа гостей ее поглотила, точно так же как и породила. Я же осталась в обществе элегантного молодого человека в костюмчике… мммм… скажем, почти строго покроя.
— Как обычно. Весь в делах и хлопотах о судьбах людей. Вы же знаете как их много, — продолжал он разговор, словно и не было реплики Мары.
— Людей?
— И людей. И проблем. Последних несравнимо более.
— Увы. Так устроен сей мир.
— Полностью согласен. Но ведь Творец имеет же право внести коррективы.
— Вы хотите, чтобы он подправил?
