Шрифт:
Интервал:
Закладка:
«Скоро устанут, — билась в голове холодная, отстранённая мысль. — Никто не любит долго махать дубиной до завтрака».
Экзекуция закончилась действительно быстрее, чем я ожидал. Кто-то гаркнул команду и избиение прекратилось.
Чьи-то сильные руки вцепились в ворот моей рубахи, рывком поднимая меня с земли. Ноги слушались плохо, в голове звенело. Меня поволокли куда-то в сторону. Перед глазами мелькнуло перекошенное от ужаса лицо Лукьяна и хмурые физиономии остальных рабов.
Меня швырнули в темноту. Я не удержался на ногах и приложился плечом о какую-то неровную поверхность. Сзади с грохотом захлопнулась массивная деревянная дверь. Лязгнул засов.
Подвал.
Я скорчился на холодном земляном полу, стараясь успокоить сбившееся дыхание. Каждый вдох отдавался резкой вспышкой боли в отбитых рёбрах. Правая бровь была рассечена, и тёплая кровь заливала глаз, склеивая ресницы. Спина горела так, словно к ней приложили раскалённый утюг.
Но, как ни странно, я не чувствовал сожаления. Я плюнул на пол вязкой слюной и попытался сесть, прислонившись спиной к стене. Вдох. Выдох.
Вот и появились «первые подснежники», ёпта. Тепличный период закончен.
***.
Темнота подвала выедала глаза. Я сидел спиной к шершавой каменной кладке, вслушиваясь в собственное дыхание. За целый день мне не принесли ни капли воды, ни куска хлеба. Боль в спине и боках постепенно сменила тональность, превратившись из острой режущей вспышки в пульсирующую, тупую ноту, с которой приходилось мириться каждое мгновение. Я осторожно ощупал рёбра пальцами, стараясь не тревожить содранную кожу. Вроде целы. Пару сильных ушибов я наверняка заработал, судя по тому, как простреливает грудь при глубоком вдохе, но пробитых лёгких и сломанных костей нет. Жить буду.
Сбоку раздалось едва уловимое шуршание, а затем в углу кто-то тихо пискнул.
— А вот и мистер Крыс, — пробормотал я в пустоту, усмехаясь потрескавшимися губами. — Привет, дружище. Решил забежать ко мне на чашечку горячего кофе? Извини, угощать нечем, сервис сегодня хромает.
Сарказм всегда работал как безотказное обезболивающее. Без него в рабстве в целом и в этой каменной яме в частности можно было быстро свихнуться, утонув в собственных мыслях. А они сейчас напоминали болотную жижу. Я прокручивал сцену во дворе раз за разом, отчаянно матеря себя за несдержанность. Дурак. Снова слетел с тормозов. План с идеальным поведением полетел псу под хвост из-за куска обожжённой глины. Теперь меня вытащат наружу, привяжут к столбу и забьют палками в назидание остальным болванам — как того, кудрявого, в тёмном углу, который «зашёл не в ту дверь». И к чему были все эти мучения? Пережить осаду острога и нападения в столице, пройти галеру, перетерпеть ржавые кандалы и адский труд — ради того, чтобы сдохнуть из-за разбитой миски.
Вслед за сожалением привычно накатила холодная злость. От злости я сжал кулаки и ударил по стене.
Хрен вам. Я не тварь дрожащая. Юсуф нарвался сам, пустив в ход сыромятную плеть. Если меня казнят за выбитую челюсть надсмотрщика, значит, таков расклад. Стоять молча и пялиться на то, как упивающийся властью щенок забивает моего друга, я бы не смог при всём желании. Лукьян оставался единственным светлым и адекватным пятном, связывающим меня с остатками прежней жизни. Отдать толмача на растерзание значило предать собственные принципы и чувство ответственности за ближнего — то, на чём ещё держалась моя изрядно потрёпанная психика.
Время капало медленно. Развязка наступила вечером, когда за дверью заскрежетал металл. Засов отодвинули с противным лязгом, и створка со стоном ушла в сторону.
В проёме возник Мехмед. За его спиной подрагивало пламя масляной лампы, забрасывая на земляной пол длинную, изломанную тень. Завидев свет вошедших, мистер Крыс возмущённо пискнул и мгновенно юркнул в щель между камнями.
Хозяин виноградников переступил порог, его охранник позади услужливо подставил принесённый табурет, и Мехмед основательно на него уселся, расправляя полы кафтана. Он явно никуда не торопился. В его взгляде, направленном на меня, читалось вдумчивое, мрачное недовольство дельца, понёсшего убыток.
Следом за Мехмедом в подвал протиснулся Лукьян. Выглядел он скверно, на щеке краснела ссадина от кончика плети, но на ногах стоял твёрдо. Его приволокли сюда в качестве переводчика.
Мехмед заговорил медленно и чётко, делая длинные паузы и позволяя Лукьяну подобрать турецкие аналоги ко всякому слову.
— Эмм… Хозяин говорит… Я заплатил за тебя хорошие деньги, — начал переводить толмач, опасливо сглатывая. — Ты сильный, выносливый, весьма полезный работник. И что ты делаешь? Избиваешь моего охранника в первый же месяц службы.
Я упёрся ладонью в землю и с усилием приподнялся на локте. Боль в рёбрах полыхнула с новой силой.
— Эфенди, не гневайся, но твой охранник избивал моего товарища за разбитую миску, — произнёс я, глядя в лицо Мехмеду. — Эта миска — сущий пустяк. А Лукьян работает каждый день и приносит тебе прибыль. Задай себе вопрос: кто из них двоих ценнее прямо сейчас — миска или работник? Думаю, ответ слишком очевиден.
Глаза Мехмеда едва заметно сузились. Аргумент попал в цель. Он был человеком расчётливым, и законы коммерческой логики работали для него железобетонно.
— Это не меняет дела, — ответил хозяин после небольшого раздумья, пока Лукьян сипел перевод. — Ты ударил свободного человека. За это полагается наказание по всей строгости. Юсуф лежит с больной головой и не может выполнять обязанности. Ты сидишь здесь и тоже не работал целый день. Итого, я потерял двух работников за одни сутки. Срамота. Убыток. Кто мне это возместит?
Мехмед уставился на меня, словно перебирая в уме цифры. Я привалился спиной к стене, чувствуя, как пульсируют ушибы, и произнёс фразу, от которой даже мистер Крыс, казалось, перестал дышать в своей норе, сосредоточенно прислушиваясь.
— Я могу делать такие миски. По несколько штук в день. Из той самой глины, которой по берегам полно. И не только миски — лепить кувшины, горшки, вообще всё, что будет нужно. Я в этом ремесле умелый.
***.
В подвале наступила пауза, густая и осязаемая. Мехмед медленно перевел взгляд с моего подбитого лица на сжавшегося у стены Лукьяна, затем снова посмотрел на меня. В его прищуренных глазах читалось явное недоверие, однако к нему уже начала примешиваться сугубо торгашеская, хваткая заинтересованность.
— Ты точно в гончарном деле разбираешься? — наконец нарушил он тишину.
Голос прозвучал ровно, без малейших следов недавнего раздражения. Лукьян тут же торопливо, проглатывая окончания слов, перевел вопрос.
Я не стал торопиться с ответом, выдерживая зрительный контакт. Чересчур радостная готовность вызовет подозрения, а
- Посудная лавка химеромира - Игорь Евгеньевич Кулаков - Попаданцы
- Незваный гегемон химеромира (СИ) - Кулаков Игорь Евгеньевич - Попаданцы
- Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев - Боевая фантастика / Попаданцы
- Фантастика 2026-42 - Соня Марей - Боевая фантастика / Попаданцы
- 'Фантастика 2026-42'. Компиляция. Книги 1-13 - Соня Марей - Боевая фантастика / Попаданцы
- 'Фантастика 2025-34'. Компиляция. Книги 1-26 - Алиса Бодлер - Боевая фантастика / Попаданцы
- Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский - Боевая фантастика / Попаданцы
- Фантастика 2025-33 - Владимир Николаевич Малый - Альтернативная история / Боевая фантастика / Попаданцы
- 'Фантастика 2025-33'. Компиляция. Книги 1-34 - Владимир Николаевич Малый - Альтернативная история / Боевая фантастика / Прочее / Попаданцы
- "Фантастика 2024-47". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Льгов Андрей - Попаданцы