случился выкидыш.
– Я знаю, – кивнул Елисей. – Доктор рассказал. А насчет вопросов… не извольте беспокоиться. Нет их у меня.
– Хорошо, – кивнул комендант с заметным облегчением. – Пойдем.
Он деликатно постучался в створку двери и, услышав негромкий ответ, вошел в палату. Войдя следом за ним, Елисей быстро осмотрелся и, кивнув сидевшей у кровати нанятой комендантом служанке, сделал шаг в сторону, чтобы видеть лежащую в кровати девушку. Екатерина выглядела бледной и какой-то погасшей. От некогда веселой, жизнерадостной девицы осталась только бледная тень. Увидев парня, девушка едва заметно усмехнулась и, глядя на него с заметной иронией, спросила:
– Что, надули тебя?
– С чего бы? – удивился Елисей.
– Все, кого ты так старательно ловил, оказались свободны. Сбежали.
– Ошибаетесь, сударыня. Они, как и прежде, в камерах. И контрразведчик уже их допрашивает. Уж поверьте, в этих лесах от меня никто не уйдет, – фыркнул Елисей, глядя ее в глаза. – И о вашем участии в этом деле нам все известно. Хотите добрый совет? Расскажите господину штабс-капитану все, как было. Облегчите душу.
– Поганая ищейка, – вдруг зашипела девица. – Будь ты проклят! Я сделала все, чтобы спасти его, а ты… ты… ты испоганил все, что мы так старательно выстраивали.
– Я давно уже проклят, – презрительно фыркнул Елисей и, развернувшись, вышел из палаты.
– Он все равно сбежит! – раздалось ему вслед.
– Если только с каторги, где меня не будет, – не сумел промолчать парень и закрыл дверь.
Спорить с влюбленной дурой было бессмысленно. Выйдя из лазарета, Елисей отправился домой. Вспоминать эту историю было неприятно, но занятиям с мальчишками ничто не должно было помешать. После обеда, как и было запланировано, вся группа отправилась на стрельбище. Дав мальчишкам выпустить пар и сжечь все патроны, Елисей принялся разбирать их ошибки и показывать, как это делать правильно. Увлекшись, он и сам не заметил, как устроил настоящее шоу.
Выстрелы грохотали один за другим сплошной очередью. Поленья, которые они использовали вместо мишеней, разлетались щепой, а патроны сжигались десятками. Наконец, очнувшись, парень заставил себя остановиться и, отойдя в сторону, принялся перезаряжать револьвер.
– Изрядно. Весьма изрядно, – раздался голос, и к парню подошел контрразведчик. – Вот уж не ожидал, что меня можно будет удивить доброй стрельбой. Но признаться, такого мне еще видеть не приходилось. Да и ребятки твои, я гляжу, не шибко от тебя отстают.
– Благодарствую, – вежливо кивнул Елисей.
– Ты чего? – отреагировал подполковник на его настроение. – А, из-за того разговора расстроился? – догадался он.
– Да нет. Расстройства-то как раз и нет. Неприятно просто, что она меня ищейкой назвала. Ну да ладно. Это все так. Лай дурной девки.
– Забудь о ней. Вот папаша ее приедет, уж с ним я как следует поговорю. Он ее разом наладит, куда нужно, – зловеще пообещал контрразведчик.
* * *
Спустя три месяца после описанных выше событий, когда жизнь в крепости снова вошла в свою колею, Елисея вызвал к себе комендант и, выложив на стол бумагу весьма грозного и официального вида, мрачно сообщил:
– В общем, так, Елисей. Даже не знаю, как тебе и сказать такое. Приказ пришел. Аж из канцелярии Его Императорского Величества. И приказом сим велено тебе с твоей командой отправляться в Тифлис.
– Куда?! – от удивления с Елисея чуть папаха не слетела. – Чего мы там забыли? Своих абреков им мало?
– Погоди шуметь, – поморщился комендант. – Тут все настолько серьезно, что мне самому навытяжку встать хочется. В Тифлисе сейчас формируется отряд под командованием князя Буачидзе. Ходят слухи, что он решил с османами за все прошлое посчитаться и, с благословения его величества, собрал целый батальон. А к нему и свой эскадрон кавалерии. Ну, а уж к этому войску и выпросил у императора казачий полуэскадрон, навроде гвардии, со всеми средствами усиления в виде твоих мортир и команды пластунов. А потому как другой команды сейчас нет, было решено отправить к нему твоих ребят. Вот такие дела.
– Мальчишек? В драку? – возмущению и ярости Елисея не было предела. – Да не бывать тому! – грохнул он кулаком по столу.
– Уймись! – рявкнул комендант в ответ. – Думаешь, мне это нравится? Да я как бумагу эту получил, тут же ответную написал, вопросы задавая, и атамана вашего известил. Да только знает он уже обо всем. Вот, ознакомься, – комендант протянул Елисею сложенный лист бумаги. – С ответом его пришло. Для тебя писано.
– Бред собачий, – проворчал Елисей, разворачивая бумагу. – В осень, воевать… мальчишек… Совсем сдурели в столицах своих… – бурчал он, пробегая взглядом по строчкам письма.
Развернувшись так, чтобы свет из окна падал на письмо, он вчитался в его строки и спустя пару минут громко, от души выругался. Мрачно куривший за столом комендант едва папиросу от удивления не проглотил, услышав его тройной боцманский загиб. Это было впервые, когда парень позволил себе материться. Поперхнувшись дымом, штабс-капитан долго не мог откашляться, после чего, отдышавшись, раздавил окурок в пепельнице и, растерянно расправив усы, проворчал:
– М-да, умеешь. Я такого даже от унтеров в казарме не слышал.
– Да мне сейчас всю эту канцелярию перестрелять хочется, – зло выдохнул Елисей, сжимая кулаки.
– Что там? – осторожно поинтересовался комендант, кивая на письмо.
Осторожничал бывалый офицер не просто так. Понимал, что в подобном состоянии парень может сорваться и наделать бед. А в том, что противников ему в комендатуре попросту нет, он не сомневался ни секунды. Что называется, видел все своими глазами во время осады.
– Школу мою, задним числом на полный государственный кошт перевели, и приказано мне, как ее основателю и начальнику, отправить команду под руководство князя Буачидзе. А самому велено новых рекрутов набирать. Вот так вот. Все труды одним росчерком пера псу под хвост, – мрачно закончил он.
– Да погоди ты, – попытался утешить парня штабс-капитан. – Их же никто на редуты гнать не станет. Это ж пластуны.
– Вот именно. Пластуны. Это, ваше благородие, можно сказать, оружие точечного применения. Как удар шпагой. Укол в нужное время в нужное место. А этот князь станет гонять их куда ни попадя и сгубит ни за грош.
– С чего ты взял? – моментально насторожился комендант.
– Человек, имеющий привилегию аудиенции у самого императора, уже
