ли он сможет похвастаться таким доходом.
— Если дело в зарплате, то я могу предложить больше. Четыреста тысяч! — воскликнула девушка, как только я развернулся, направляясь к выходу. — Пятьсот тысяч!… нет шестьсот тысяч!… Постой, просто назови мне ту сумму, которую желаешь.
— София, ты кажется не поняла, — ответил я, на мгновение останавливаясь а месте, находясь уже почти у самого выхода. — Меня не интересует зарплата, и если это всё, что ты можешь предложить, то нам не по пути.
— Но что-то же ты всё-таки хочешь? — рыжевласка зацепилась за мои слова.
— Я так понимаю, что несмотря на весь былой внешний лоск, ресторан терпит серьезные убытки. И именно поэтому ты хочешь, чтобы гениальный повар спас твой бизнес. Ведь так? — я ни капли не слукавил, назвав себя гениальным поваром — с моим текущим балансом и уникальным навыком вряд ли кто-то сможет со мной сравниться. — Допустим я соглашусь спасти ресторан, но я хочу знать насколько серьезны твои намерения. Ты же и сама прекрасно понимаешь, что жалкой зарплаты, которую ты озвучила, будет совершенно недостаточно для этого. Насколько серьезным может быть твое окончательное предложение? На что ты готова пойти ради успешного бизнеса?
София растерянно посмотрела на меня, явно не ожидав, что так быстро потеряет инициативу в разговоре. Да что она — я сам такого не ожидал. Но вроде всё получилось, как нельзя лучше. Женщина замялась и прикусила губу, явно о чем-то размышляя.
— Этот ресторан — не просто какая-то успешная забегаловка. Его построили мои предки, и этот бизнес передается из поколения в поколение уже третье столетие. Для меня это не просто способ заработать деньги, а нечто вроде семейной реликвии, — София на что-то решилась и заговорила серьезным тоном, без прошлых своих заигрываний. — Если ты спасешь его, я предоставлю тебе любую равноценную оплату, которую захочешь.
Удивленно замер и прочистил ухо, не послышалось ли мне? В голове появилась идиотская идея. Не уверен, что на серьезных деловых переговорах говорят такое, но кто вообще сказал, что я умею в эти самые серьезные и деловые.
— Хорошо, — кивнул я, широко улыбаясь. — В таком случае, я хочу тебя.
После моих слов в зале воцарилась гробовая тишина. Нет, тут и так было не особо громко, но перешептывания официантов, стоящих по углам, затихли, и они скрестили шокированные взгляды на мне.
— Нахал! — спустя несколько секунд осознания рассерженно воскликнула рыжевласка. — Да ни за что в жизни! Извращенец!
— Вижу, что ты не очень-то хочешь спасти свое семейное дело, — усмехнулся я. — В таком случае, всего доброго.
Я вновь развернулся к двери, вышел наружу и начал спускаться по крыльцу.
— Постой, я согласна! — перебил мои мысли крик из-за спины.
Я улыбнулся про себя. Она отреагировала так, как и полагается по законам жанра.
— На что согласна?
— Стать твоей женщиной, — уже не так громко сказала женщина, немного покраснев.
Необычная картина привлекла внимание случайных прохожих, и почти все они приостановились, внимательно наблюдая за разыгравшейся драмой. В основном, конечно, их взгляды были прикованы к роскошной даме в обтягивающем платье, замершую в дверях Андории.
Через пару минут мы снова сидели внутри за тем же столиком напротив друг друга. София смущенно прятала взгляд в бокале вина, который принесли ей взамен водки. Ну, а я снова вальяжно раскинулся на стуле, довольно наблюдая за перешептывающимися работниками.
— Можешь успокоиться, я пошутил, — наконец, я решил прекратить мучить женщину, лицо которой по цвету уже приближалось к волосам. — У меня уже есть девушка.
— Тогда зачем ты мне такое сказал? — удивленно подняла София на меня глаза, в которых сразу появились нотки раздражения.
— Хотел узнать, насколько далеко ты готова зайти, чтобы спасти дело, — пожал я плечами.
— Тогда каковы твои настоящие условия? — с лица женщины пропало всё смущение, и она снова превратилась в уверенную хищницу. Надеюсь, мне сойдет с рук эта небольшая шалость.
Тем более, что серьезным и деловым переговорам всё-таки быть, а весь мой опыт подобного плана заключался разве что в разборках с другими такими же группировками на районе. Там, конечно, было много различных историй, начиная от банальной торговли за улицы и заканчивая решением проблем с крышеванием коммерсов, однако всё это были разговоры с людьми совсем другого масштаба. А сейчас у меня появилась одна очень перспективная идея, которую желательно было превратить в жизнь, так что диалог надо провести на высшем уровне.
На самом деле я уже несколько раз всерьез задумывался, как бы создать источник дохода, который не будет требовать много времени, потому что на одних ядрах миллиард за год я точно не заработаю. Скорее, быстрее нарвусь на какую-нибудь тварь, от которой уже не получится смыться.
В прошлой жизни похожим источником были коммерсы, отстегивающие бабки за крышу, но для этого мира это было слишком мелочно, несмотря на то, что я неплохо в этом разбирался. Суммы там были слишком далеки от нужных мне масштабов.
Так что недавно я стал задумываться над этой задачкой, и очень обрадовался, когда София так удачно подвернулась под руку. Если всё пройдет как надо, то первым кирпичиком в фундаменте моего светлого безбедного будущего станет Андория.
— Я не собираюсь работать на тебя поваром, но действительно могу спасти твой бизнес, — уверенно начал я. — Взамен я хочу быть в доле на пятьдесят процентов, и ты должна будешь внести все изменения, которые я потребую.
— Забрать половину ресторана? Это же грабеж, — возмутилась София. — Тем более я не могу так просто отдать тебе дело нашей семьи.
По выражению лица женщины было видно, что она не на шутку оскорбилась.
— Оформление доли всего лишь формальность и гарантия для меня, ты будешь фактической хозяйкой ресторана, — пояснил я, пока женщина не пошла на попятную. — Я лишь хочу получать половину прибыли.
— Это слишком много, — фыркнула София. — Ты хоть знаешь сколько ежемесячно может приносить двухзвездочный ресторан?
— Миллион точно, — наугад ткнул я пальцем в небо.
— От четырех, и то это в худшие времена, — надменно сказала женщина.
— Да? — усмехнулся я. — Что-то не вижу посетителей, которые бегут нести тебе эти самые миллионы.
София тут же стушевалась и убрала надменность из взгляда.
— Какая разница, сколько буду забирать я, если
