– Валентайн… – взмолилась я, намекая, что меня можно и отпустить.
– В болезни и здравии, светлая, ты помнишь? – с невозмутимым видом сказал парень.
– Какой болезни? Каком здравии?! Я на это не подписывалась!
– Не переживай, успеешь! – широко улыбнулся темный, и я сердито стукнула его по плечу.
Потом Валентайн стребовал бумагу и стило и долго и вдумчиво сочинял четыре письма. Четыре, чтоб его благословило, письма! А потом еще и протянул мне наполовину облизанный конверт и поинтересовался, не хочу ли я помочь для ускорения процесса.
– О, Пресветлый, а ведь казался нормальным человеком... – застонала я.
Валентайн сверкнул своими потрясающе зелеными глазами:
– Я не человек, Николетта. Я – темный маг.
Пафос момента был испорчен скрипом почтальонши:
– Очередь не задерживайте, юноша!
Юноша хмыкнул, но быстро закончил возиться с конвертами. И только после этого мы, наконец, добрались до наемного экипажа и отправились в Темнейшую академию.
Я откинулась на спинку сиденья и, отчаянно борясь с зевотой, смотрела в окно. Городские улочки сменились предгорьем, дорога сузилась, и вот мы въехали на серпантин. Пейзаж стал совершенно скучным, и я сама не заметила, как начала проваливаться в сон, уютно пристроившись на плече у Валентайна.
64
– Привет! – будничным тоном сообщила я, заходя в свою комнату в общежитии Темнейшей.
В комнате имелись: Анна, Аларик, Элли и Эмми, Максимилиан и Элайджа. В общем, вся компания Валентайна набилась в крошечное пространство, чтобы, судя по всему, помянуть того самого Валентайна. Ну и меня заодно.
При моем появлении компания притихла. Даже стекло с поминальными напитками перестало звякать.
– Макс, кажется, это по твоей части, – философски заметил Элайджа.
– Я ее не вызывал… – как-то жалобно произнес Макс, стремительно зеленея.
– Не вызывал, – согласилась я. – Я сама пришла.
Максимилиан молча протянул тару Аларику, в которую тот так же молча налил поминальный напиток, который некромант опрокинул в себя залпом. Как только не подавился!
– Хм. – изрек Макс, продолжая рассматриваться меня. – А как ты так хорошо сохранилась?
– Я же целитель, Макс, – скрестила руки на груди. – Что за дурацкие вопросы?
– Ну, раз она тут, значит, скоро и брат заявится, – заметила Анна, заглядывая в свой стакан. – Наливай! – и тоже сунула тару под нос Аларику.
– Это вряд ли, – честно ответила я и начала протискиваться к своему шкафу за вещами личной гигиены. – Он уже, наверное, спит мертвецким сном.
Кажется, последняя фраза добила присутствующих – каждый сунул Аларику посудину, требуя наполнить ее.
– Так, я иду приводить себя в порядок и хочу вернуться и тоже упасть и умереть. Намек ясен? – строго спросила я.
Присутствующие кивнули вразнобой. Зато очень синхронно опрокинули в себя стаканы.
Я же забаррикадировалась в ванной и полчаса просто стояла под струями горячей воды, вспоминая прошедшие дни. Еще полчаса я с чувством и удовольствием отмывала с себя дорожную пыль. А когда вышла из душевой, то оказалось, что все уже разошлись, оставив после себя бардак и спящую прямо в одежде Анну.
Спихнув бутылки и прочее барахло на соседскую половину, я плюхнулась на самую шикарную кровать в мире и заснула блаженным сном младенца.
65
Разбудил меня не суетолог. Разбудил меня душераздирающий вопль Анны:
– Ма-а-а-а-а-акс, пьяная твоя некромантская рожа!!!
Вторил ему примерно такой же, только мужской и исключительно матом. Это, наверное, Аларик протрезвел и нашел Валентайна.
Я приоткрыла один глаз и посмотрела на взъерошенную Анну.
– Ты чего орешь?
– Ма-а-а-а-акс, оно разговаривает!!!
В коридоре слышались звуки какой-то нездоровой возни, и я со стоном села, чувствуя, что сейчас придется кого-то латать.
– Ты… ты… – заикалась Анна, таращившись на меня огромными зелеными глазищами.
– Я, да. А ты – живешь у некрополиса и вроде бы должна отличать живых от мертвых.
– Я же не некромант!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Сочувствую.
Диалог был прерван эпически – входную дверь вырвали с куском косяка, и в комнату ввалился Элайджа, тащивший за шкирку Макса. Некромант, увидев меня, икнул и попятился.
– Ну нет, – маг крови выпихнул товарища вперед себя. – Сам поднял, сам упокаивай!
– Для начала поднял меня не он, а она, – я зевнула и кивнула на Анну, – и упокаивать меня не надо, а вот ее лучше успокоить.
В это время в наше скромное и уже пострадавшее жилище ввалился мрачный Аларик в компании Валентайна. Последний хоть и был не выспавшийся, но крайне довольный жизнью.
– Что тут происходит? – Аларик скрестил руки на груди, заняв собой весь дверной проем.
– Они хотят меня упокоить, – пожаловалась я.
– Живого человека? Макс, как тебе не стыдно! – возмутился Валентайн.
– Живого? – тихо переспросила Анна. – Живого?... Валентайн?!
Девушка всхлипнула и кинулась к брату на шею. А я? Я завалилась обратно на кровать, мечтая, что все присутствующие сейчас отправятся радоваться нашему чудесному спасению куда-нибудь… да куда угодно, лишь бы дали поспать. Но нет, не-е-е-ет, им надо было устроить обсуждение произошедшего прямо здесь, рассевшись на наших кроватях!
Я укрылась с головой, в тщетной надежде хотя бы немного додремать, но целостность моего защитного контура была нарушена – кто-то просунул ногу под одеяло и сцапал меня за пятку.
– Эй! – возмутилась я, раскутываясь.
– Ну куда ты спряталась? Я тут рассказываю о том, как ты героически шила мне артефактную рубашку!
Я застонала и сложила руки в молитвенном жесте:
– Пресветлый княже, я была хорошей девочкой в этом году, за что ты так со мной?
– Ты перешла на темную сторону силы, Николетта, сверху тебя не услышат. Молись вниз, – Валентайн сграбастал меня в обнимку. – Кстати, позвольте представить мою будущую невесту и будущую супругу!
– Это ты нормально так в Туман сходил, – хохотнул Аларик.
Остальные закивали, и только Анна понимающе хмыкнула:
– Ну, это было ожидаемо.
– Это еще почему? – удивилась я.
– Я просто хорошо знаю своего брата, – уклончиво улыбнулась девушка.
– Ну, раз никто не спит, самое время пойти на завтрак! – бодрым тоном сообщил Валентайн.
– Я сплю! – возмутилась я, пытаясь отобрать одеяло, которое неведомым путем отползало от меня.
– Ты не спишь и даже не делаешь вид, – не согласился Элайджа, получив от меня сердитый зырк.
– Ну, девочки, собирайтесь, – прогудел Аларик. – А мы пойдем разбудим близняшек.
И он первый вышел из комнаты. За ним потянулись остальные. Последним покинул нас Валентайн, чмокнув меня в нос и осторожно прислонив входную дверь в проеме. Естественно, конструкция рухнула в наш коридор с грохотом и клубами пыли.
– И кто это будет чинить? – с тоской спросила я.
– Вот кто сломал, тот и будет, – мрачно заявила Анна, а я попыталась представить себе сломавших это парней за облагораживающим трудом.
– Думаешь, у них получится? – с сомнением спросила я.
– Думаю, что у них нет выбора, – категорично заявила соседка.
66
В столовой мы произвели настоящий фурор. Сидели сонные люди, невкусно завтракали, и тут заходим мы с Валентайном. Живые. Под ручку. И, мило воркуя, движемся к ленте раздач.
Стало тихо-тихо, и только изредка падали столовые приборы из чьих-нибудь ослабевших рук. Поскольку за нами шел Максимиллиан, сразу же раздалось шушуканье, что ничего святого для этих некромантов нет, они и лучшего друга, и родную бабушку поднимут на потеху публике.
Впрочем, кто-то все же сбегал за преподавательским составом, и когда мы всей компанией заняли наш обычный стол, явился старший по некромантам.
– Смотри-ка, действительно Сатор и Ромаро… – декан стоял над нами и с задумчивым видом нюхал воздух над моей макушкой. – Не пахнет, – резюмировал он и потыкал пальцем в мою щеку. – Не рвется!
