По бокам шла стража и копьями не давала толпе разорвать на куски узника.
— Не подходите.
Стражник мягко отталкивал женщину, что до этого кричала, но, когда встретился с ней взглядом, отвёл глаза в сторону.
— Я обещаю пропустить вас первой.
Та безжизненно кивнула, и они продолжили идти. Пот стекал по лицам людей, но они продолжали держать шары над головой. Тех, кто устал или израсходовал ману, сменяли другие. На главной площади Ваабиса скоро состоится казнь.
Всю эту картину Марк, Кор и Бефальт наблюдали, будучи в этой толпе. Лавируя среди взрослых, они параллельно шли вместе с заключённым. Его подбородок был в крови, губа разбита. Он что-то кричал, но его не было слышно.
Они наткнулись на процессию случайно, когда возвращались с рынка. Бефальту нужно было какое-то шмотьё и они решили пройтись втроём, составив ему компанию. Он так ничего и не выбрал.
Всё что удалось узнать, это имя преступника — Сприт. Он убивал детей спящими. Точнее топил их, помещая голову в шар с водой, не давая выбраться. Зачем он это делал непонятно, но Сприт поставил на уши весь Ваабис. Раз в две-три недели гремели убийства.
Когда ситуация вышла из под контроля, из столицы приехал квонун вместе с отрядом боевых магов. Марк не знал как, но убийцу поймали через три дня.
Он много раз видел сцены казни в различных фильмах, но сейчас он сторонний наблюдатель в этом действии. Не то чтобы он получал удовольствие от этого, но любой опыт не будет лишним. Беф и Кор наотрез отказались уйти и тоже прорывались с ним к столбу в центре. Не похоже на гильотину. Как же жарко.
— Аккуратней, пацан.
На него гневно зыркнул мужик с порезом на щеке. Одной рукой он держал большой огненный шар над головой.
— Простите, — пробормотал Марк и юркнул дальше.
В итоге, они пробились в первый ряд вокруг костра. Да. Это был гигантский костёр со столбом в центре. Возле него было два боевых мага из столицы. Наконец-то! Марк их увидел.
Они не похожи на типичных бородатых мужиков с остроконечными шляпами или маленьких лоли-девочек из анимэ. Это двое мужчин. Один лет сорока и второй молодой лет двадцати. Одеты практично, под осеннюю погоду. На обоих серое пальто с небольшим красно-белым гербом на левой стороне. Никаких посохов, гримуаров и прочей лабудени.
Символ Рилгана — раздвоенный вулкан. Справа он красный на белом фоне, а слева наоборот. Издали не так хорошо видно было, но по красно-белой бляшке Марк узнал его, так как часто видел на государственных учреждениях.
Молодой скрестил руки на груди и внимательно следил за пленником, а второй выглядел расслабленным, но глазами безостановочно сканировал толпу. Из-за жары, что подняли фаерболы, температура была повышенной, поэтому старший позволил себе расстегнуть пальто. Под ним виднелась жилетка с многочисленными маленькими кармашками и такой же пояс с кучей барсеток и прямоугольных отделений. Интересно, зачем они? У обоих виднелись мечи в ножнах.
Мужчину подвели к кострищу, и тут Марк задал себе ещё один вопрос — а зачем здесь маги? Квонуна с ними не было. Марк упёрся в деревянный барьер и, свесившись с него, нашел справа Бефа и Корруса. Топорщившиеся волосы первого сразу выделяли из толпы. Они встретились взглядом с долговязым Коррусом и кивнули друг другу. Протрубил рог и крики немного поубавились, он протрубил снова, но всё ещё было шумно. Тогда старший из двух магов поднялся на ступеньку и вздёрнул вверх руку.
Чудовищный мерзкий шум заполнил всё вокруг. Откуда здесь пенопласт!? Огни начали везде гаснуть. Все опускали руки, чтобы зажать уши. Звук ножа медленно разрезающего пенопласт. Где-то раздался детский плач. Так продолжалось секунд десять и вдруг всё смолкло.
— А теперь слушайте.
Тот, кто это сделал, уступил место чиновнику. Вердикт зачитали в относительной тишине. Перечислили имена и количество жертв, то, как были совершены преступления (на этой части послышалось несколько криков в толпе) и потом огласили приговор
— …именем его Величества приговаривается к казни через хандоро.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Толпа буквально взревела. Хандоро? Что это такое? Он слышал много разных способов умерщвления в своём старом мире и многие из них были довольно извращёнными: от простого повешения до кровавого орла.
Старший маг снова поднял руку вверх и тогда толпа поутихла. В тех сценах фильмов, что он видел, убийцы или те, кого казнили, говорили последнее слово. Это могли быть проклятья, воззвания к чему-то или просьбы о прощении, молитвы. Марк задумался, что бы он сказал, случись с ним такое? Ну, в смысле, не за убийство детей. Он же не чудовище. А если бы оказался там, где сейчас этот мелкий мужчина.
Чиновник продолжал говорить, но внимание Марка привлёк маньяк. Его рот выбрасывал нечленораздельные звуки. Казалось, Сприт вот-вот что-то скажет, но не говорил. Изо рта лилась слюна. Не выдержав своего положения, приговорённый открыл рот, демонстрируя всем обрубок языка.
Он ничего не скажет. Это было довольно жутко и дело не в том, как это выглядело, а в самом осознании, что у тебя нет даже последнего слова. То есть, ты уже всё. Так, мясо без права голоса. Сприт заплакал. Сопли и слюни текли по лицу. Подошедший стражник ударил его под дых, вызвав шквал одобрения. Мужик сдулся и присел на колени.
Чиновник дочитал приговор, и пленника привязали к столбу. Всё это время он оказывал сопротивление, и его приходилось бить.
— Вот тварь, — сказал какой-то дед рядом. — Как таракан цепляется за жизнь. Все они плачут в конце — им себя жалко. Не детей. Мир сошёл с ума.
«Сколько он существует, столько и сходит с ума», — подумал Марк. Ничего нового — толпа в любом мире толпа и он ощущал себя её частью. А кто не хотел смерти детоубийце?
Он увидел ту самую мать. Её под руку вывел из толпы один из стражников в сторону столба. С ней прошли ещё несколько женщин и мужчин. Там были свалены дрова и хворост. Подойдя ближе, она плюнула в связанного. Харчок не долетел. Она опустила голову и сжала кулак. Даже сейчас она не может отомстить как надо. Тогда подсобравшись, она создала огненную сферу диаметром в двадцать сантиметров и опустила на хворост.
— Сдохни.
Отошла в сторону и каждый из пострадавших родителей сделал то же самое. Толпа выстроилась у ворот и подходила опустить свой огонь, приобщаясь к массовому убийству.
Марка дёрнули за плечо.
— Пошли Гург, нам тоже надо туда.
— Мы никуда не пойдём.
— Почему? Он же убийца. Он заслужил это.
Бефальт был недоволен нерешительностью Марка.
— Потому что это не повод тоже становится убийцей.
Коррус о чем-то задумался, но Беф продолжал настаивать, с каждой секундой раздражая Марка.
— Ты же слышал, что он убивал детей во сне. Этот сраный Сприт.
— Да. И он получил по заслугам.
— Мы должны себя вести как взрослые…
— Поэтому сейчас мы пойдём к южным воротам проведать Кунца и узнаем там подробности.
— Ты всегда так, — Беф оттолкнул руку Марка. — Почему когда нужно совершить поступок ты всегда медлишь?
— Потому что я всегда думаю о последствиях Беф и сейчас не вижу смысла издеваться над и так уже умершим человеком.
— Ты трус!
— Послушай Беф, умершие не должны тянуть за собой живых. Мы с тобой сильные люди. Зачем нам издеваться над… — Марк кивнул в сторону разгоревшегося вовсю огня, — …этой тварью.
— Ты не понимаешь, там мать Амадо. Она видела меня. Как я потом объясню, что не подошел вместе со всеми?! Я знал его, того парня, что убила эта гнида. Он ничего плохого никому не сделал.
Марк посмотрел на непривычно серьёзное лицо подростка. Так вот в чём дело. Он подошёл к нему и взялся обеими руками за его плечи, смотря в глаза.
— Беф, я…
— Да пошёл ты! — слезы сами собой дырявили глаза. Бефальт в бешенстве отбежал к толпе и затерялся в ней. Марк переглянулся с Коррусом. Тот опустил глаза, светлые волосы выбивались из-под шапки. Обычно Бефальт всех злил своими выходками. Издевался над Микульпом, подкалывал Найшу за её приверженность правилам.
