ЛибКинг » Фантастика и фэнтези » Героическая фантастика » Молитва к Прозерпине - Альберт Санчес Пиньоль
Читем онлайн Молитва к Прозерпине - Альберт Санчес Пиньоль

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 105 106 107 108 109 110 111 112 113 ... 138
степени могли оказывать влияние на своих сенаторов. Этим влиянием нельзя было пренебрегать, потому что их связывали узы дружбы, взаимные услуги, корыстные интересы, родство и общая история. Но не более того. Поэтому между тремя фракциями не было четких границ, и во время политических дискуссий они нередко стирались. При голосовании члены одной фракции могли отдать голоса противникам, особенно если при этом получали какую-то выгоду. И самое главное: во всем цивилизованном мире не существовало более коррумпированного сообщества, чем римский Сенат. Мой отец считал, что из шестисот сенаторов только шестеро были неподкупными. Когда Цицерон оказывался в узком кругу друзей, он позволял себе такую игру слов: из шести сотен отцов отечества только шестеро не являются «педерастами», то есть не насилуют своих сыновей (граждан Республики).

Заседание началось, и наступила гулкая тишина. Все знали, зачем мы собрались. Я сидел рядом с отцом, и, когда настало время, он подбодрил меня, легонько похлопав по плечу. Глаза самых могущественных людей мира устремились на меня, когда я встал во весь рост и начал читать речь: две строки, три… Мой голос прервался. Нет, продолжать я не мог.

Это была речь Цицерона, а не моя; слова моего отца, а не мои. Но я не был моим отцом и свернул пергамент.

Цезарь и Помпей посмотрели на Цицерона с тревогой и возмущением, а его лицо исказилось. Но тут я заговорил.

– Я был рабом, – сказал я, и в зале раздались негодующие крики.

Патриций в рабстве! Ты не можешь даже представить себе, Прозерпина, какую бурю вызвали эти слова в высочайшем римском собрании. Я не сказал: «Меня взяли в плен, и мне пришлось ждать, когда за меня заплатят выкуп», как это случалось, если, например, пираты похищали знатного римлянина. Нет, мои слова были иными: «Я был рабом». Несмотря на шум в зале, я продолжил свою речь и изложил свое мнение. Нам следовало отменить рабовладение не из необходимости, а из принципа. Я описал им подземный мир и рассказал о его бесконечных ужасах и обо всем, что случилось там со мной, знатным патрицием. Теперь, к счастью, я был свободен. Но мы обрекали на страдания себе подобных. Пока я пребывал в подземном плену, у меня оставался другой мир, куда мне хотелось вернуться, а у наших рабов даже этого нет, потому что мы превратили их мир в ад. И теперь мы удивляемся, что они выступают против нас с оружием в руках?

– Даже такое страшное явление, как тектоники, может принести благо, – сказал я. – Да, нам их нашествие может принести пользу, потому что их приход меняет все: нашу жизнь и нашу историю. Если бы не они, чем бы все это кончилось? Мы никогда этого не узнаем, но, вероятно, гражданской войной. И скажите мне, положив руку на сердце, кто хотел бы участвовать в братоубийственной войне? Никто. А с другой стороны, что может быть благороднее, чем борьба за выживание всего рода человеческого? Кто откажется сражаться за это? Никто. И первым шагом к победе в этой борьбе должна стать отмена рабства.

Патриции не плачут. Но, завершая свою импровизированную речь, я почувствовал, что глаза мои набухают слезами, что готовы потоками пролиться мне на щеки. Патриции не плачут. Помнишь, Прозерпина? Нет, не плачут. Это была самая ужасная минута: стоило мне расплакаться, и все пошло бы прахом. Если бы я заплакал, мои слезы показали бы им, что я недостоин своих слов. Да, Прозерпина, мы – патриции, жившие до Конца Света, – были такими. На одно мгновение мне показалось, что мое лицо вот-вот взорвется. Как я смог сдержаться? Даже сейчас мне это непонятно. Если бы я верил в жизнь после смерти, Прозерпина, я бы сказал, что все милостивые лемуры наших предков Туллиев явились мне на помощь.

Я сделал глубокий, очень глубокий вдох, призвал сенаторов положить рабству конец и завершил свою речь:

– Сделайте это.

Все зааплодировали. Я не мог в это поверить. Эти безнравственные люди устроили овацию мне! Мне! Они хлопали в ладоши и радостно восклицали, радостно восклицали и хлопали в ладоши. Считать голоса никому не пришлось, все руки поднялись в едином и восторженном порыве. Цицерон – мой отец – подошел ко мне и обнял на глазах у всех.

Глашатай ударил об пол жезлом и торжественно провозгласил:

– А теперь, отцы-сенаторы, займем места, которые укажут нам наши генералы, – готовьтесь к сражению, и да хранят боги наш город.

Да, то была великая минута: нечасто Рим видел такое единение всего общества. И объятия моего отца стали прекрасным свидетельством союза людей, чьи устремления еще недавно были столь различны.

Но, несмотря на волнение, охватившее меня, когда весь зал мне аплодировал, я не стал задерживаться в Сенате, а быстро вышел на улицу и потребовал привести мне быстрого скакуна. Я непременно хотел быть первым, кто сообщит Либертусу и его людям решение Сената, и поскакал на юг, к Везувию. За всю дорогу я остановился только один раз, чтобы сменить коня, и очень быстро оказался возле палатки Либертуса и Ситир Тра. Они были там и вместе с Палузи обучали несколько дюжин беглых рабов, которые только что присоединились к войску повстанцев.

Я прервал их своими криками:

– Готово! Все готово! Сенат утвердил закон!

На их лицах промелькнуло скорее выражение удивления, чем радости, – возможно, потому что новость захватила их врасплох.

Я посмотрел Либертусу в глаза:

– Мы свободны.

Мое «мы», произнесенное вместо «вы», дорогая Прозерпина, означало очень многое.

Я замолчал и посмотрел вокруг. Дело было сделано. И тут я потерял самообладание.

Я упал на колени к ногам Либертуса и не смог больше сдерживать слезы. Римский патриций не плачет. А я в тот день наконец плакал. Из моих глаз изливались все слезы нашего мира и мира подземного, когда я стоял на коленях перед Либертусом, от стыда закрывая лицо краем плаща. Ибо я испытывал не только боль, Прозерпина, меня терзал еще и стыд, ибо мне многое стало ясно. Только оказавшись в рабстве у тектонов, я смог понять страдания рабов. Сколько миллионов людей жили в аду по нашей вине, пока я это допускал? Этот ужас испытывали такие же мужчины и женщины, как те, что стояли сейчас вокруг и смотрели на меня глазами собак, ожидающих удара палкой.

Меня выручила Ситир Тра.

– Вставай, – сказала она и потянула меня за руку. – Здесь ты можешь смеяться или плакать сколько тебе угодно, но только стоя.

Потом она обняла меня, а Палузи положил руку мне на

1 ... 105 106 107 108 109 110 111 112 113 ... 138
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Молитва к Прозерпине - Альберт Санчес Пиньоль бесплатно.
Похожие на Молитва к Прозерпине - Альберт Санчес Пиньоль книги

Оставить комментарий

Copyright LibKing.com © 2024 | Все права защищены.

pbn.book@gmail.com