– Оставить только одного мальчика? Это легкомысленно!
– Бросьте, профессор! Мне стало известно о комиссии сената. Я хочу при этом присутствовать. Недалеко то время, когда заговорю я, а моим голосом – ирландский народ. Но до тех пор я обещаю вам, профессор, быть смирным и незаметным. Я только хочу поучиться у своего коллеги.
Холмстед поморщился и схватился за голову:
– Я, наверно, скоро сойду с ума! Моя тихая лаборатория превращается в центр политических интриг. В конце концов, я только ученый. Я могу руководить научными работами, но не политикой. Нет, не политикой! Проходите. Извините меня, вероятно, вы устали с дороги… Ведь вы прошли такой путь пешком! Я осмелюсь предложить вам ванну. Кроме того, я прикажу приготовить для вас горячего кофе.
Печальный человек посмотрел на профессора и оглядел свой костюм:
– Благодарю вас, я с удовольствием освежусь и приму более достойный вид. Все-таки сенаторы…
И он усмехнулся.
– Ну как ваш любимец, мальчик Бернштейн? – спросил Холмстед.
– О-о! Это талантливый мальчик. Мы с ним еще много сделаем. Вы знаете, профессор, у меня нет в жизни ничего, кроме моих идей. Вам известно, как погибли все мои близкие. Мальчика я полюбил. И я сделаю из него человека!
Профессор вздохнул и, думая о комиссии американского сената, пошел готовить ванну Ирландцу.
Глава VI. Чек в миллион долларов
Мод и Кленов теперь часто ходили в горы.
В последние дни они много времени проводили вместе. Забирались на ближние вершины или гуляли по парку.
Началось с того, что Кленов рассказал Мод о своих таежных приключениях, о «русском богатыре» Бакове, о чернокожей шаманше…
Взволнованно рассматривала Мод любительскую фотографию странной женщины в лодке.
– Негритянки такие не бывают, – шептала девушка.
Увлеченная загадочной Таимбой, она пыталась повторить ее дуэт с собственным голосом. Мод уходила в ущелье и там пела, стараясь, чтобы и ее голос слился с отголоском. Но эхо звучало слабо, у Мод ничего не получалось. И тем больше околдовывал девушку воображаемый голос Таимбы.
Мод заставляла Кленова вновь и вновь повторять этот рассказ.
Кленов рассказал о последних днях профессора Бакова, о его предсмертном бреде…
– Неужели он говорил о взрыве межпланетного корабля в тайге? – ужаснулась Мод.
– Он был очень болен, – оправдывал своего учителя Кленов.
– Неужели вы не понимаете, Джон! – волновалась девушка. – Неужели вы не понимаете, что ваш учитель разгадал тайну тунгусской катастрофы! Я теперь уверена, уверена, что вы видели и говорили… с живой марсианкой!
Напрасно Кленов смеялся, а потом даже возмущался: Мод стояла на своем и слышать не хотела никаких опровержений. Кленов уступал и с улыбкой соглашался с Мод.
Так завязалась их дружба.
Мод выведала у Кленова его сокровенные мечты о будущем человечества и предотвращении войн. Если кому-нибудь эти мечты могли показаться наивными или беспочвенными, то для Мод они были откровением. Кленов казался ей великим, и вместе с тем он был простодушен и ласков, восхищал и смешил ее на каждом шагу.
Оказывается, он не знал названий ни одного дерева. Он их просто делил на лиственные и хвойные. Из лиственных он мог наверняка определить только березу. Девушка устраивала ему экзамены и хохотала до слез.
– Джон, знаете ли вы, что деревья могут летать? – однажды спросила Мод.
Они стояли с Кленовым на скалистом обрыве, откуда хорошо была видна Белая вилла и резко вырисовывалась на горизонте одинокая вершина Ктэди.
– Нет, не знаю, – почти испуганно ответил Кленов, постоянно становившийся в тупик от вопросов Мод.
– Это надо только подглядеть, мистер Джон. Хотите, я вас научу?
– Пожалуйста, я буду очень рад! – поспешно согласился Кленов.
Они сели на траву.
– Слушайте, Джон. Надо выбрать ясную погоду, но с маленьким-маленьким ветерком. Потом лечь невдалеке от дерева, которое хочешь подглядеть, и не обращать на него внимания. Только запомните, что деревья очень хитрые! – Мод приложила палец к губам.
– Да-да… – неуверенно соглашался Кленов.
– Потом, делая вид, что смотрите на небо, потихонечку переводите глаза на листву, только так, чтобы дерево не заметило! Понимаете, Джон? Потом дождитесь, когда над листвой пойдут облака, а ветер начнет раскачивать верхушку, тогда…
– Что тогда?
– Тогда прищурьтесь…
– Прищуриться?
– Да-да… И оно полетит!
– Кто полетит?
– Дерево.
Кленов глубокомысленно замолчал. В душе он думал, что, раз кругом так хорошо, почему бы деревьям немного и не полетать!
– А знаете ли вы, какие бывают облака?
– Облака? Да, конечно: кучевые, перистые…
– Ах, нет, совсем не то! Вы ничего не знаете, кроме своей милой науки. Только не думайте, что я на нее сержусь. Я ее тоже люблю.
– Какие же бывают облака? – слегка дрожащим голосом спросил Кленов.
Мод мечтательно запрокинула голову:
– Слушайте, Джон. Смотрите… Да нет, не на меня!.. Вон на то облачко, которое плывет вверху. Вы видите его?
– Да, вижу.
– Знаете, что это такое?
– Нет.
– Это чье-то счастье. Кто-то упустил его.
– Счастье? – удивился Кленов.
– Да-да! Каждое облачко – это счастье. Люди не умеют удержать свое счастье, вот оно и уносится от них по небу. Иногда упущенного счастья носится по небу много-много. Тогда все становятся хмурыми, и мне делается жаль людей. Они такие глупые!
– А тучи, мисс Мод?
– А тучи – это когда упущенного счастья слишком много. Оно тогда превращается в печаль, а потом плачет.
– А когда безоблачно?
– Это значит, что люди кашли все счастье, какое могли.
– Значит, под безоблачным небом люди счастливее?
– Счастливее! – уверенно заявила Мод. – И на душе всегда веселее. Вы замечали это? Да? Значит, тогда и в вас попал кусочек облака.
Кленов молчал, обдумывая интересную и новую для него гипотезу.
– А вы знаете, Джон, улетевшее облачко счастья можно вернуть!
– Как же, мисс Мод?
– Я научу вас. Дайте руку!
Кленов почувствовал в своей ладони пальцы Мод. От этого сердце у него тоже захотело полететь, как дерево.
– Вот… Теперь смотрите на то облачко, которое мы заметили. Только не оглядывайтесь на меня. Смотрите… смотрите… смотрите…
– Я смотрю, – прошептал Кленов.
– Вы видите, что облачко тает?
– Вижу! Вижу!
– Это оно спускается к нам, – сказала Мод и посмотрела Кленову в глаза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
