Надо, чтобы сама решилась. Я постарался принять как можно более располагающий и обаятельный вид. Дескать, вот он я! Готов к любым вопросам, даже самым деликатным! Особенно к деликатным! И можно даже неприличные вопросы задавать, я не обижусь.
Нет, только хуже получилось. Она, похоже, неприличных вопросов задавать не хотела. А для других вопросов мой вид оказался неправильно располагающим. Так и ехали молча. Близость волнующей меня девушки взбодрила ненадолго, но вскоре я опять слегка затупил.
— Дуся, не спи! А вдруг враги⁈
И ведь, зараза, не просто говорит! Он ещё и за одежду дёргает! Если б просто говорил — плевать, я на их болтовню вообще внимания не обращаю. Так ведь нет, то с одной стороны, то с другой!
— Да что с вами такое⁈ — Не выдержал я. — Вы это специально, что ли? Нафиг вы надо мной издеваетесь, призрачные морды? Я ж герой героический, и всех спас! Вас, между прочим, тоже! Щас бы ходили с чёрными дырками в глазах, тупые, как глобус и голодные, оба!
— Себя ты тоже спасал, так что нечего тут из себя героя строить! — С готовностью ухватился за обсуждение Митя. — Лучше скажи, хвост к цвету глаз подходит? Или лучше не рыжий сделать, а серебристый?
Он старательно повилял хвостом, рассыпая вокруг рыжую пыльцу. Айса, которая нашего разговора не понимала, с любопытством уставилась на это представление. Да и окружающим уманьяр тоже понравилось. А мне — нет!
— Митя! — Говорю проникновенно, как расшалившемуся детсадовцу. — Мне пофиг, какой у тебя хвост! Ты ж не неко-девочка! Вот там бы да… — я мечтательно зажмурился. — А так — без разницы мне! Хоть рыжий, хоть серебристый, хоть красно-зелёный в фиолетовую крапинку, как у галлюциногенного енота. Что ты докопался до меня?
— О! — В глазах у духа появилось предвкушение. Хвост начал медленно окрашиваться в дикую, кислотную расцветку. Айса восторженно захлопала в ладоши. Мите внимание девицы жутко понравилось, и он, заодно, перекрасил себе ещё и крылышки. В такой же цвет, только не в полоску, а в клеточку. Красно-зелёную, кислотную клеточку. Он даже чересчур яркое солнце своей вырвиглазной расцветкой затмил!
В глазах у Вити, что уж совсем дико, зажглась зависть. Похоже, оценил, наконец, эффект от наличия дополнительных конечностей, и теперь остро жалеет, что не проиграл спор. И тоже начал отращивать себе крылышки, рога и хвост. Такие же, как у Мити.
Митя, увидев такое, был возмущён:
— А чего это ты за мной повторяешь⁈ Ты спор выиграл — вот и сиди теперь без крыльев, хвоста и рогов! Как и мечтал! Нечего к моей славе примазываться!
— А вот захочу — и сделаю! — Не стал соглашаться Витя. — Ты мне не указ! Чего ты вообще решаешь за меня, как мне выглядеть⁈ Ты мне не мать! И не жена! Я, может, всю жизнь мечтал о хвосте! Я, может, в детстве себе за штаны заправлял ремень батин, и так бегал! А теперь могу отрастить какой захочу, хоть крокодилий, хоть с кисточкой!
— А вот и нет! — Возразил Митя. — Не отрастишь, потому что ты его заслужил! Внешность можно менять, только если в споре победил! Дуся, скажи ему!
Ять! Опять разбудил, а я только-только глаза смежил!
— И ничего не так! Это тот, кто проиграл, обязан изменить внешность. А кто не проиграл — может не менять, а может — менять! И вообще, это я про хвост придумал… — Митя и не думал соглашаться.
— Скажи, шаман Дуся, кто эти духи с тобой? — Спросила меня Айса. Митя с Витей как раз перешли от слов к делу. То бишь начали драться, не снижая скорости и не меняя направления движения. Во все стороны летела пыльца, и иногда снопы ярких, оранжевых искр. Когда кому-то удавался особенно удачный хук.
— Друзья это мои. Они со мной с того дня, как я появился в этом мире. Витя, это который без крыльев, даже родственник какой-то. Дядя, вроде, я не помню толком.
— Правда⁈ — Удивилась Айса. — А я думала, они у тебя только сейчас появились. А почему один из них так странно выглядит? Я думала, у гоблинов не бывает хвостов. И крыльев.
— И рогов, да… — Я рассказал Айсе о принципах изменения внешности у духов. Ну, как сам догадался. Я так понимаю, выглядеть они могут так, как самим хочется. Прям как пубертатные подростки. Только менять свою внешность могут в куда более широких пределах. Думаю, при желании, не только внешность, но и, скажем, пол, или вовсе радикально изменить форму. Хотя не станут, конечно — Витя с Митей парни правильные, никаких гендерных перверсий у них нет. Пока рассказывал Айсе, мелькнула даже мысль предложить проигравшему в следующем споре в девицу превратиться. Уверен, это бы добавило остроты и перчинки в противостояние. Не стал, понятное дело, пожалел собственную психику. Мне тут всяких трапов не надо, я тоже весь правильный и без перверсий.
Айса слушала, как я разглагольствую о том, какие Витя с Митей полезные, и удивлялась. Она их ведь и правда не видела никогда, это тому же Чувайо довелось полюбоваться. Недолго, он всё равно толком ничего не понял.
— А ты теперь настоящий шаман, да? — Неожиданно сменила тему Айса.
— Я и был настоящим шаманом! — Возмутился я. — С бубном или без — я классный!
— Просто у нас считалось, что ученик шамана становится шаманом, когда обретает бубен, — пояснила девушка. — Обычно для этого долго учатся. Много лет!
— Ну, я уже и так всё умею, — хмыкнул я. — И побольше, чем ваши шаманы! Знаешь, сколько у меня видов камланий заготовлено? Вообще-то, если честно, даже я не знаю. Но много.
Ну и что, и ни разу не соврал. Я ведь в прошлой жизни тот ещё меломан был. Будет, подо что с бубном попрыгать!
Я ещё разок опустил руку и погладил туго натянутую кожу с солярной татуировкой. Блин, прозвучало-то как, а на деле… Бубен отозвался низким и одновременно звонким гулом. Вроде и тихий совсем, а услышали все уманьяр, некоторые седовласые и вредные типы даже оглянулись.
Митя с Витей, между тем, закончили выяснять отношения. Теперь оба щеголяли фингалами, а Митя ещё и выбитым зубом, передним. Ничего, отрастёт. На духах всё быстро отрастает и зарастает. Стоит только забыть, что получил по физиономии
