царь горы! — яростно выпалил я и торопливо спустился на пол, где принялся крошить трубой конечности, торчащие из-под ящиков, покосившихся после падения.
Громов же отчаянно кашлял кровью, грохнувшись на колени.
— Держись, смертный! Немного осталось! Самое обидное проиграть за шаг до финиша! — выдал я короткую мотивирующую речь.
Возможно, она-то и помогла ему не склеить ласты раньше времени. Серый туман окутал подвал быстрее, чем Громов откинул копыта. А уже через миг мы снова оказались в моей спальне.
Воробьи чирикали за окном, светило солнце и пахло свежей краской.
Громов же выпученными глазами смотрел на камень-артефакт, рассыпающийся на песчинки в пасти Апофиса. Дракончик продолжал сидеть на ладони у мужчины, оставаясь в такой же позе, как и перед нашим переносом.
Да и я всё так же стоял около кресла. Похоже, в реальном мире не прошло даже секунды.
— Выбрались! — радостно выдохнул Громов и принялся лихорадочно осматривать себя.
Он ещё больше обрадовался, поняв, что все наши травмы и раны остались в ловушке-кошмаре. В реальном же мире на наших телах даже лёгких покраснений не было.
— Ш-ш-ш, — внезапно зашипел Апофис и нырнул во мрак, царящий под кроватью. Там проступали контуры спортивной сумки.
Видимо, в ней и прячутся деньги графа Горского. Надеюсь, у Громова хватило ума проверить сумки на предмет всяких гадких артефактов или иных устройств? Думаю, да. Громов же не идиот, что не раз доказывал.
Но дракончика, конечно, заинтересовала не сумка, а взбудоражили звуки приближающихся шагов.
— Сынок, — прозвучал голос Лидии, постучавшей в дверь.
И прежде чем я хоть что-то ответил, она вошла в комнату и удивлённо глянула на Громова. Тот продолжал сидеть на полу, лихорадочно хлопая глазами.
— Во имя Живы, отец, почему ты выглядишь так, словно чудом из пожара выскочил? — взволнованно выдала женщина, схватившись рукой за серебряную статуэтку богини. Она болталась на цепочке у неё на шее.
— Доченька! — вскочил мужчина и порывисто обнял её. — Я так редко говорю, как люблю тебя.
Я едва глаза не закатил. Громов так расчувствовался, что тошно было смотреть. Посему я скрылся в ванной комнате.
Пока тёплая вода ласкала тело, мозги начали размышлять, кто устроил наше путешествие в кошмар. И для чего это было нужно?
Но мне не удалось прийти ни к каким однозначным вариантам. Я даже засомневался, что за всем этим стоит бог. Может, и не бог вовсе, а какой-то хитрый гад с божественной кровью?
Однако я так и не изменил своего мнения, что хозяин Ларца и автор ловушки — это разные существа. Значит, придётся учитывать, что мной заинтересовался ещё какой-то козёл.
И ведь прогулка по ловушке-кошмару даже не принесла мне никакого опыта, способного помочь пробудить девятый атрибут. Да, битвы там были жаркие, но я же сражался не с помощью магии.
— Гадство, — буркнул я и покинул душевую, широко зевнув.
Смертное тело уговаривало меня завалиться спать. И я не стал противиться этому желанию. Улёгся на кровать и уснул. И мне даже не помешали приглушённые голоса служанок, шорох шагов и скрип мебели, которую отмывали и оттирали перед приездом моей невесты.
Баронесса должна была прибыть в шесть вечера, посему я проснулся в пять. Причесался и приоделся. Надо же выглядеть соответствующе. Я ведь не босяк какой-то.
Лидия осталась довольна моим видом. Она даже пустила материнскую слезу и промяукала:
— Какой ты у меня красивый, Саша!
Павел ревниво хмыкнул, стоя в гостиной около окна. Оно выходило на дорогу. И парнишка следил за ней, с нетерпением ожидая приезда моей избранницы.
— Ты тоже красивый, — тут же дипломатично сказала подростку матушка.
Тот с напускным безразличием принял комплимент, но его глаза засветились от удовольствия. Ох уж эти смертные.
— Приехала! — выдохнул Громов, тоже стоящий около окна, только другого. — Александр, надо бы встретить её!
— Думаешь, заблудится? — иронично спросил я, но всё же вышел из таунхауса.
Баронесса с помощью шофера выбралась из дорогой машины представительского класса. Роскошный автомобиль привлёк внимание соседей. В окнах замелькали любопытные лица, а кто-то даже вышел из дома, чтобы поглазеть, кто там такой приехал к Громовым.
Сосед из таунхауса напротив так и вовсе замер с сигаретой в руке, ошеломлённо уставившись на грациозно выпрямившуюся Огневу. Она сегодня была просто огонь! Подготовилась так, что все существа мужского пола раскрыли рты. Даже какой-то пёс засмотрелся на неё.
Девушка надела облегающее чёрное платье, подчёркивающее её подтянутое тело и стройные ножки. Но декольте у платья было весьма скромное. На пальце девушки красовался родовой перстень, на плече висела небольшая фирменная сумочка, а роскошный водопад волос поблёскивал в лучах солнца, почти скрывшегося за Стеной.
— Добрый вечер, — бросил я, подойдя к баронессе.
— А ты не спешил, — буркнула она, намекая, что это я должен был помочь ей выбраться из машины, а не шофер.
— Только проснулся, — почти честно сказал я, проводив взглядом отъехавшую машину. — Пойдём, нас там ждут. Хотя нет… Сперва надо добить пялящихся на нас людей.
Я коротко поцеловал девушку и буквально наяву услышал, как у соседей от изумления лопаются глаза. Ещё бы… Кем недавно был Александр Громов? Лохом, с которым порвала невеста. А теперь к нему приехала такая красотка.
Многие соседи-мужчины наверняка от зависти уже капают ядом. И завистливо шипят, что всё дело в моей могучей магии. Мол, девка польстилась именно на неё. А сам-то Сашка Громов ничего из себя не представляет. Вот будь у них такая магия, то и к ним бы приезжали такие красотки.
— Неприлично целовать девушку-аристократку на виду у других, — проговорила баронесса, взяла меня под руку и пошла рядом, покачивая сексуальными бёдрами.
— Знаешь, на чём я вертел эти приличия?
— Догадываюсь, — против воли усмехнулась она и украдкой глянула на парня лет двадцати и его отца.
Они изумлённо пучили зенки, стоя у соседнего таунхауса. Такие же бедные дворяне, как и Громовы, прежде чем в их семье появился я.
— … Почему одним достаётся всё, а другим ничего⁈ — донёс до меня ветерок возмущённую реплику парня, сжавшего кулаки. — Громов же был никем, а теперь… теперь… у него и магия, и девушка вон какая. Наверняка ещё и с титулом.
— Так решили боги, — выдал его отец, мрачно нахмурившись, словно не одобрял поступок богов. Вот если бы его так одарили боги, то это да, это было бы
