говорит, где сядешь, там и слезешь. Так что великий вождь Вокхинн предпочитает ругать безумного шамана издалека и за своих детей тоже волноваться издалека. Очень достойное вождя поведение!»
Это были очень разочаровывающие мысли. Прежде вождь казался Айсе непогрешимым, и все его решения — правильными. Даже если в данный момент они кажутся ей ошибочными — это она чего-то не понимает. Но те времена прошли, и теперь Айса чувствовала ужасное разочарование. И обиду! Потому что распоряжения, которые он давал ей, теперь тоже казались ей неправильными. Почему он не отпустил её с Дусей, когда тот предлагал? Она сама постеснялась высказать своё мнение, но Вокхинн всё равно не стал бы его спрашивать. А Айсе очень хотелось увидеть все чудеса Базара. И она точно не была бы бесполезна, хоть Вокхинн и утверждает обратное.
«Ты не училась в человеческих городах, как мои дети, — говорил он ей, — и не умеешь охотиться так хорошо, как другие члены племени. Какая от тебя польза в городе⁈»
«Да уж побольше, чем от того же Чувайо, — могла бы ему ответить Айса, — Я, по крайней мере, умею готовить и помогать там, где меня просят! А вот какая польза на Базаре от Чувайо, мне совсем непонятно! Не зря его Дуся отправил восвояси при первой же возможности!»
Мысли были ужасно крамольными, Айса никогда бы не решилась их высказать. Да и самой пришлось выкинуть их из головы, потому что племя опять снималось с места, и вся работа, которой они занимались, пока оставались в долине, оказалась бесполезной. Нужно было идти навстречу с гоблином, а значит, требовалось собрать все пожитки, которых теперь было удивительно много. Благо и транспорта было достаточно — Дуся обеспечил.
«И лошадей, и повозки, и скотину — всё это, добытые Дусей, — подумала тогда Айса. — А ты, Вокхинн, только и можешь, что клясть „проклятого шамана“, и понукать остальных!»
Девушка понимала, что не совсем справедлива к вождю. Он по-прежнему многое делает для племени, принимает важные решения, руководит, да и сам от работы не отлынивает. Но остановиться уже не могла.
Обида вспыхнула ещё сильнее, когда в месте, куда они прибыли, обнаружилось множество разумных, стоящих лагерем. Орки, люди, гоблины… Рыси чувствовали себя в компании чужаков очень неуютно, но нужно было ждать шамана и детей вождя, и они терпели. А потом Вокхинн узнал, что Дуся, Киган и Илве остались следить за тем, сработает ли ловушка. О, как же был зол вождь! Он был в ярости. Он поносил Дусю на чём свет стоит. Он говорил, что из-за проклятого гоблина погибнут его дети, потому что только такому оглашенному безумцу могло прийти в голову посмотреть, убьёт ли взрывом колдуна Вивисектора.
«Твои дети, в отличие от тебя, не такие трусливые ничтожества, и сами могут решать, что им делать!» — Подумала тогда Айса, но ничего так и не сказала. Нельзя говорить такие слова вождю. Он всё равно не послушает, зато накажет, да и остальное племя… они либо поддержат Вокхинна, либо в их головах появится зерно сомнений в вожде, а Айса никому из них такого не желала. Уж лучше пусть продолжают верить в непогрешимого Вокхинна, который ведёт племя к процветанию.
Когда Дуся и дети вождя не явились вовремя на место встречи, Айса тоже начала волноваться. Нет, она верила, что Дуся справится, но всё равно… вдруг с ними что-нибудь случилось? Она видела, что и остальные, разумные, стоящие лагерем поблизости, беспокоятся. У некоторых на лицах появлялась осторожная радость. Айса слышала разговоры:
«Если Вивисектор и Великолепный друг друга поубивали — только лучше всем будет!» — так рассуждали эти негодяи, и девушка их искренне ненавидела. Чувайо рассказал, что многих из этих людей и нелюдей Дуся запугал, заставив себя слушаться, но Айсе всё равно не нравилось, что они желают ему смерти. Некоторые даже собирались сбежать, раз уж он не вернулся. Пока ещё боялись, но разговоры о том шли.
А потом, однажды утром, часовые подняли тревогу. Они заметили песчаных жаб, которые ползли к лагерю. Поначалу среди обитателей начался переполох — люди и нелюди готовились подороже продать свои жизни — жабы в одиночку так далеко от хтони не ходят. Все подумали, что это первые особи из большой волны. Каково же было их удивление, когда Айса первой разглядела на спинах хтонических тварей знакомые фигурки.
— Да! Я знала, что никакой Вивисектор Дусю не убьёт! Смотрите все, он объездил песчаных жаб! Что вы теперь скажете? Тоже будете шептаться и жалеть, что Дусю не убил Вивисектор?
Она была так рада, что даже забыла о своей привычке держаться незаметно. Восторг её просто переполнял, и только закончив кричать, девушка обратила внимания, как на неё смотрят — кто-то с осуждением, кто-то с удивлением, а кто-то с опаской.
Глава 20
Дорожные разговоры
Это было утомительно. Жабы оказались очень неудобным средством передвижения. Во-первых, они всё-таки двигались медленнее лошади. В смысле, если бы они прыгали, то, наверное, примерно сравнялись бы в скорости с лошадью, бегущей рысью, но они у нас прыгать отказались. Устали очень. Я когда своими выводами поделился, троица спутников очень бурно обрадовалась.
— Спасибо, Дуся, за хорошую новость! — С чувством сказала Илве. — Я и так благодаря тебе вся уделалась! С гоблином поведёшься — обязательно сам превратишься в гоблина! Я понятия не имею, как я покажусь перед отцом и соплеменниками в таком виде, но мне плевать! Лишь бы они больше не прыгали!
А я, в принципе, тоже не стремился ещё немного гордо поскакать на жабках, но при этом понимал: союзники наши — товарищи крайне ненадёжные, причём все, включая даже вождя Вокхинна с племенем. Но он-то, наверное, любимых детишек будет ждать до последнего, а остальные только обрадуются, если решат, что я помер, и разбегутся. Посчитают, что обязательства передо мной утратили силу, и свалят, козлы. Так что я бы всё-таки предпочёл побыстрее — мы и без того малость задержались.
Впрочем, да, спутники мои чувствовали себя паршиво.
— Это у вас семейное, — Объяснил я Илве. — Смотри, мы-то с Логовазом чистенькие, а вас с Киганом вон как прополоскало. Вестибулярные аппарат слабый, генетическое, должно быть. Но не переживай, Илве, ты и в таком вот грязном виде всё равно красивая.
— Дуся, лучше придержи свои комплименты при себе, — холодно ответила девушка. — Сейчас, когда у меня все волосы слиплись —
