Харадо свернул бумажку в свиток и запихнул обратно.
— Это всё? А карта? Погодные условия? Опасности? Вообще какие-то данные нам подкинули или нам всё познавать на собственной шкуре? − воскликнул здоровенный Такеши, пришедший в закрытую академию из химической, где разрабатывали материалы, совместимые с человеческим телом. В дальнейшем Такеши собирался заняться как Рико роботостроением, но его область была узкоспециализированной.
— Э, слышал, что на Бароке по ночам холодно, а днём жарко, − подал голос выпускник права с волосами, выбеленными до искрящегося снежно-белого.
— Очень информативно, законник! — буркнул Тиба.
Блондин пожал плечами и показал рукой, что предлагает высказаться финансисту.
— На Бароке мы закупаем в основном примитивное сырьё, а продаём им ставшую у нас устаревшей технологию. Вот всё, что я знаю, — с сожалением произнёс Ютака Тиба.
Всё время пока ребята стояли и осматривались, слегка препираясь, Харадо пытался решить, какое место будет считаться хорошим для стоянки и как его найти.
Приметив гигантское дерево, он двинулся к нему, на ходу давая команду, чтобы студенты разобрали между собою всё, что свалили им на площадке при высадке. В планах Кацу было использовать дерево в качестве смотровой вышки, но чем ближе он подходил, тем меньше представлял, как на него забраться.
Голый ствол в несколько обхватов не позволял воспользоваться им как канатом. Видя его затруднения, ребята начали высказывать свои предложения и все вместе они изобрели свой, наверное, самый дурацкий способ. Нижнюю ветку, находящуюся на высоте не менее пяти-шести метров, взяли штурмом! Или даже на абордаж, как сказал художник, рисуя вариант «кошки» с верёвкой.
«Кошку» смастерил Рико из подходящей ветки, а дальше кидали её по очереди, пока здоровяк Такеши не зацепил её за опору.
Наверх полез Харадо, и через десять минут он с восторгом смотрел на раскинувшийся зелёный ковёр из колышущихся верхушек деревьев.
Его дыхание сбилось, но не из-за усталости, а от испытываемых эмоций. На Алайе много чудесных мест, но ему не доводилось видеть первозданную красоту, раскинувшуюся так далеко, что конца-края не видно. А дерево, на которое он залез, потрясало воображение своими размерами.
— Кацу, ты чего там застрял? — послышался сдавленный голос, поднимающегося Рико.
— А ты зачем полез, если команды не было? — возмутился Харадо.
— Но ты не запрещал! И я не один, за мной все сюда полезли, сейчас здесь будут.
— Тьфу на вас! Ну и дисциплинка! А если это дерево не выдержит?
— Да ты что, мы для него что гусеницы!
— Ха!
Первый более-менее осознанный сбор состоялся на дереве-гиганте. Вся десятка облепила два яруса в верхней части ствола и, обменявшись первыми впечатлениями, стала высказываться.
— Надо искать воду!
— Надо выходить из леса, пока нас не съели эти маленькие летающие монстры!
— А что мы будем есть? Надо искать местных и договариваться!
— Тебе же сказали, балда, что места необитаемые!
— Не верю! Барок − развитая планета, и они не допустят, чтобы столько места не было использовано.
— Во дурак! Какая разница, если наша задача обеспечить себя и обустроить лагерь для девочек?
— Я вижу очень приятную зелёную ровную поверхность.
— Где?
— Да вон!
— Поле?
— Посреди леса?
Ребята переговаривались, а Кацу внимательно осматривал, что видел и запоминал. В его голове навсегда запечатлевалась карта местности, причём в виде привычных картографам значков, и чисто интуитивно, не иначе, эта ровная зелёная поверхность отметилась в его личной карте как болото.
Он пригляделся и обратил внимание, что по краям зеленого бархата стоит немало высохших деревьев, а посреди уютного поля от лучей здешней звезды местами отблёскивала вода.
— Там болото, — уверенно произнёс он.
— Не, не похоже, — засомневались ребята.
— А ты видел когда-нибудь болото?
— Я читал, что оно страшное! Зачем мне его видеть?
— О, Алайя, я всё думал, зачем нас, самых лучших, самых умных и талантливых, посылают на дурацкую практику, а теперь знаю!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ну и зачем?
— Чтобы мы все поняли, какие мы идиоты!
— Сам идиот!
— А я согласен с Ро! Моя мелкая сестра точно так же разговаривает, как мы сейчас. Послушайте сами себя − и вы согласитесь со мной, — хмыкнул Рико, и все замолчали.
Харадо чувствовал, что все напуганы, дезориентированы, но стараются держаться и быть полезными. Это хорошо, могло быть хуже. Хорошо, что никто не замкнулся.
— А вы заметили, что здесь не летают эти пищащие дряни? Может, нам поселиться на дереве?
— Замучаешься слезать-залезать!
— Можно смастерить подъёмник.
— Ну, в принципе, можно.
— Нет, − остановил ненужные размышления Харадо. — Мы идём к реке. Она нам даст воду и еду.
— Еду?
— Ах, да, в реке растёт рыба! Кто-нибудь знает, как её оттуда достают?
— Вроде бы её заманивают в специальные загоны и оттуда как-то выбирают, − неуверенно предположил законник.
— Ой, не могу! Держите меня, а то грохнусь! — заржал Ютака.
— Отставить падение! Слезаем и движемся к реке. Нам ещё надо на ночь обустроиться.
Первые пять-шесть дней оказались самыми сложными и опасными. Распухшие от укусов лица, бурчащие животы и воспалённые части тела из-за несварения желудка и отсутствия гигиены, многочисленные порезы, нервные срывы, синяки.
А потом как-то все втянулись и взгляды стали спокойнее, нормализовался сон и ничто уже не волновало. Ночной лес более не доводил таинственными шорохами и резкими криками до икоты, а удачная охота привела команду в благодушное настроение, и все вспомнили об озвученной цели своего пребывания здесь.
— Слушайте, что мы как зверьки в туалет бегаем по кустам? Скоро ступить будет некуда, не вляпавшись! — возмутился художник.
— Сегодня переселяемся на другое место, — неожиданно предупредил Харадо.
— Что? Почему?
— Я нашёл место посуше и повыше. Здесь слишком влажно. Сейчас завтракаем и собираемся. По прибытии Рико и Такеши займутся туалетом. Помните о девочках, прежде чем соберётесь строить шалаш. Ро и Тиба отправятся на охоту, а все остальные займутся нашим домом.
— Да, домик нам понадобится. Нас, когда сюда забросили, (то) ночью было прохладно, но терпимо, а сейчас уже зуб на зуб не попадает.
По дороге все принялись обсуждать, как строить дом. Инструментом их снабдили, но первое время было не до него. Мастерили удочки, силки, пытались устроить себе лежаки и навесы.
— Нам нужна нормальная печь, — твёрдо заявил правовед, нещадно расчёсывая белоснежную голову, словно его кто-то там постоянно кусал.
— Печь? Это как?
— А помните, профессор показывал нам фильмы о девочке? Я всё просмотрел и видел, как она сама сделала печь.
— Точно! Нам нужна глина, а здесь её завались! Законник, ты гений! Мы так и кирпичи можем сделать! О звёзды, а я думаю, зачем нам каждому дали по лопате?
— Ты думаешь, нас хотели научить копать?
— Ты как был дураком, так и остался! От нас ждут, что мы зашевелим мозгами и сумеем сами устроиться, как цивилизованные люди, и девочкам из академии поможем.
— Ты правда веришь, что сюда пришлют девчонок с кисточками в руках?
— А почему нет? — удивился художник. — Нас часто вывозили на природу.
— Точно! А я-то думаю, чего он ни от чего не шарахается и спит как бревно!
— Пришли.
Харадо остановился и показал рукой новое место для стоянки. С этой минуты для всех началась наполненная тяжёлым трудом жизнь, которую они люто возненавидели, а по возвращении долго с тоской вспоминали.
После этой практики ребята приобрели уверенность, что они теперь нигде и никогда не пропадут!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Первым делом все научились делать проклятые кирпичи. Глина и работа с ней снилась всем каждую ночь. Но группа построила роскошный туалет и баньку, поставила высокий фундамент и возвела деревянный дом.
Ниярди радовался как ребёнок, что крепление между брёвнами его студенты «изобрели» сами, как и пропитку от гниения. Он гордился, что молодые мужчины не ограничились времянками или землянками.
