я хочу поднять вопрос, что у тебя сын на стороне и ты содержал еще и ту семью. Не знаю, даст это что-то или нет, но я хочу, чтобы это все отразилось в судебном деле. У тебя не получится выставить меня неблагодарной истеричкой!
Выдав тираду, отхожу.
Прижимаю дочь к груди.
— Сонь, иди домой, коляску я занесу сам, — машет папа.
— Соня… Дай хотя бы с дочкой побыть! Соня! — кричит мне вслед Демид страшным голосом.
Убегаю к дому под рев Евы и собственное сердцебиение, которое слишком громкое и частое.
Вот и сказала самое трудное. Права или нет, не знаю.
Но точно знаю, что так, как есть сейчас, у нас с Евой нет ни одного крошечного шанса на счастье.
* * *
Мария встречает встревоженным взглядом, скользит по лицу. Наверное, у меня все на лице написано: я — вестник больших проблем.
— Не переживайте, Мария. Я скоро съеду и не буду вас стеснять. Сегодня же начну искать квартиру! — бросаю в сердцах.
Она поджимает губы, помалкивает, отворачивается и уходит в кухню, откуда доносятся запахи жареного картофеля с грибами.
Собравшись с мыслями, звоню маме.
— Алло.
В ответ голос послышался как будто издалека или сонный. Словно чужой. Может быть, подруга в гостях?
— Веру Станиславовну позовите, пожалуйста.
— Вер, это тебя. Дочь, кажется
— Алло. Что? Соня?! — удивляется.
— У меня серьезный разговор.
— А ты… чего это, а? Чего случилось-то?!
— Не перебивай, пожалуйста. Просто послушай. Ты вышла замуж за человека, который очень любит свою дочь, и я ничего не имею против. Но он угрожал мне и Еве, если я не отступлю в сторону и буду мешать встречам Демида с Леной и Максом. Слишком сильно Лена хочет занять мое место. Честными методами или не очень. Ты можешь мне не поверить…
— Конечно, я тебе не поверю! Дожилась! Родителей оговорить захотела…
— Я же попросила, не перебивай. Мне не важно, как ты к этому отнесешься. Ты много лет назад сделала свой выбор, и теперь я хочу сделать свой. Твой муж… твой муж живет в квартире, которая моя, точь-в-точь так же, как и твоя. Папа оставил ее нам двоим, а не этому мужчине. Он может продолжать жить там и дальше, но тебе придется выкупить мою долю. Адвокат предложил поговорить мирно, но я в любом случае буду решать это через суд. Вот такие дела, добрый вечер.
После этого повисла звенящая тишина.
Я сбросила вызов, дав себе слово, что больше не буду разговаривать с этой женщиной и вестись на ее провокации тоже не стану!
Осталось еще одно, совсем небольшое.
Совсем уж тошное, но если делать, то делать быстро.
«Демид, мне нужны деньги. Как знаешь, я не успела доучиться и устроиться на работу. Потому нам с Евой нужны деньги. Продукты, игрушки, лекарства, снять квартиру…»
Он перезвонил.
Злой.
— Какая тебе квартира?! Выдумываешь! Есть дом… Вернись! — требует.
— Это же твоя квартира. Не моя.
— Соня! — взвыл Демид. — Ты что осложняешь?! Я ляпнул, не подумав! Потому что ты тогда едва скандал не затеяла. И я хотел все уладить тихо. Мирно!
— Не получилось, как видишь. Для мирного улаживания конфликта нужны две адекватные стороны. Когда одна из них травит ребенка, а потом подсылает своего отца с угрозами… Мирно не выйдет. А ты… ты в это время бездействуешь, Демид. Нет, я не вернусь. Не хочешь давать нам с Евой денег, так и скажи.
— Твою мать! Как мы до этого докатились? — спрашивает с шоком. — Скажи, как…
Глава 32
Она
— Ты же не серьезно у меня это спрашиваешь, Демид? Или считаешь, что я виновата? Плохой женой была? Скучной?
— Нет. Постой. Нет. Нет же. Сонь… Сонечка… — голос Демида звучит растерянно. — Я не ожидал. Не хотел, чтобы так вышло. Мало к тебе прислушивался? Дальше собственного носа ничего не замечал? Запутался… Я боялся тебя потерять, когда Ленка о беременности заявила. Решил, что получится откупиться. Потом свои тайны вынашивал и выдохнул, когда их не стало. Так боялся, что все раскроется, а когда случилось, вдруг подумал… что это того не стоило. Не стоило страхов. Не знаю, как все покатилось вниз. Я где-то запутался. Свернул не туда.
— Ты с ней спал? Скажи честно. Спал после того, как у нас начались отношения?!
— Нет, — отрезает Демид.
— Но она была бы не против.
— Намеки бывали, — отвечает, не колеблясь. — Но я быстро их пресекал. Потом урезал деньги. Лена просила прощения, плакала… Потом шантажировала… Сонь… Весь мозг мне эта ситуация выела. Я… Я как червивое яблоко, — признается. — И на работе задерживался. Сам того не осознавал, что не спешу идти туда, где врать придется.
— Зато к ним ходил охотно, да? Знаешь, какие игрушки… Проводишь с ними часы времени. Сначала к ним шел, только потом к Еве.
— Это Лена тебе так сказала?
— Я сама это поняла. По мелочам.
— Нет. Если не веришь, я тебе даже записи с камер видеонаблюдения могу скинуть, у меня в офисе есть. И на парковке тоже. Посмотришь, во сколько я с работы выруливаю. Я старался ограничить общение. Мне очень паршиво было, что я к пацану привязался. И совестно. Со всех сторон совестно. И я не знал, как из этой душной ловушки вырваться, Сонь. Вырваться и не потерять тебя. Довел. До крайности довел нас… Прости. Но я очень тебя люблю и дочку. Скучаю… Скучаю по вам. Мне ни хрена не надо, понимаешь? Без тебя. Ненавижу все это… и всех, и себя, в том числе, и этого… блин… смазливого адвоката с модной стрижкой!
— Демид, нам пора побыть врозь.
— Нет, Сонь. Только не это, прошу. Я все исправлю. Вот увидишь. Тебе не нужно от меня уходить. Вернись, а? Прошу.
— Нам надо побыть врозь. Я должна решить сама, хочу ли пойти дальше или нет. Я тебя люблю, Демид, но… Сейчас вся моя жизнь — это один большой клубок одних сплошных «но».
— Что ты хочешь? Развод? Алименты? Раздел имущества? Думаешь, так станет лучше? Или что… К чему вообще разговор про алименты через суд, Сонь? А? Или ты сомневаешься, что буду дочь обеспечивать?!
Стыдно ли мне признаться, что я в нем настолько не уверена?
Почему я должна в такие моменты стыд испытывать?!
— П…ц, — выдыхает. — Извини, вырвалось. Приехали. Сонь. Сонь, запомни, я все для тебя сделаю. Для дочери… Хочешь пожить отдельно? Окей, давай. Давай снимем тебе квартиру. Поживешь отдельно. Но только ради бога, не надо прятать от меня дочь.
