я очень хотела сейчас промолчать, но, видно, выпитое вино ещё не окончательно выветрилось из моей дурной головы, язык так и отказывался сидеть на привязи.
— Ты вообще влюблялся когда-нибудь? — спросила я.
Вот сейчас было самое время извиниться за столь вопиющую бестактность, заскочить в спальню, запереть дверь и накрыться там всеми одеялами и подушками. Или хотя бы помолиться, пока боги ко мне неожиданно щедры, чтобы он просто ушёл, не удостоив меня ответом.
— Да, — коротко и просто ответил Рэйнан.
— И что? — продолжила рыть себе яму я, пока последние остатки сознательности отчаянно трепыхались в голове, требуя заткнуться и сбежать. — Не сложилось?
— Она была влюблена в другого.
— Отказала?
— Я не спрашивал.
— Почему? — от души удивилась я, не успев вообще ни о чём подумать.
— Арнель, — теперь в голосе герцога звучала лёгкая насмешка, — ведьмам нельзя пить, ты ведь знаешь? У тебя от этого голова перестаёт работать. Как думаешь, что случилось бы, если бы я спросил?
— Её бы заставили согласиться, — пристыженно пробормотала я.
Да уж, спросила так спросила, голова и в самом деле не работала. А ведь даже и думать-то особо не требовалось, достаточно было вспомнить, как всё вышло с Лаурой вот буквально только что. Кого хоть на минуту по-настоящему взволновали её чувства?
— Точно. Спокойной ночи.
Наконец-то отмёрзнув от места, я юркнула в спальню, заперла дверь и прислонилась к ней, заставляя себя дышать глубоко и ровно. Всё, никакого больше вина, ни единой капельки! Выспаться и забыть этот проклятый вечер, как страшный сон! Не было его никогда, ничего этого не было.
Отлепившись от двери, я подошла к кровати и привычно потянулась к шнуровке спереди. А её там не оказалось. Не удержавшись, я выругалась. Отвыкла за столько лет от нарядов, которые самостоятельно не надеть и не снять.
Позвать горничную было нетрудно, но пока не хотелось. Нужно было как следует обдумать всё случившееся в одиночестве. Сев на кровать, я прикрыла глаза. Кошмарный выдался вечерок, я катастрофически не справилась.
Проклятый герцог оказался совсем не таким, каким я представляла его себе по многочисленным слухам и разговорам. В устах сплетников его светлость был человеком суровым и жестоким до бессердечия. Железный Герцог, да. Многие называли его надменным и высокомерным. И теперь я начала догадываться, почему.
Суровый и жестокий, говорите? А каким ещё быть на войне, особенно когда внезапно обнаружилось столько предателей, так и норовящих воткнуть в спину нож? Надменный и высокомерный? Не сомневаюсь, что светские болтуны, распускавшие за его спиной слухи, порой и довольно грязные, не заслужили другого отношения. Зато вот Ганс Бомонт, верный боевой товарищ, заслужил.
Я ведь видела, как за ужином Рэйнан совершенно спокойно ел закуски руками, будто так и надо. А надо было не так, и ведь он же это знал! Но делал всё, чтобы его гости, без того явно ощущавшие себя в роскошной столовой не в своей тарелке, не чувствовали неловкость ещё и за своё неумение правильно пользоваться приборами. От души, а не из вежливости смеялся над грубоватыми порой солдатскими шуточками. Нет, вот уж чего-чего, а высокомерия в нём, в том, кто позволял себе подшучивать над самим королём, не было ни капли.
Но уж лучше бы он оказался засранцем с непомерным самомнением! Тогда я легко смогла бы прикрыть презрение заученной светской вежливостью, исполнить наше соглашение от и до, и уйти с чувством облегчения. Но нет же! Уже на второй день всё пошло совершенно не так, как я надеялась!
Рядом с ним мне и на трезвую голову становилось не по себе, пора было это признать. А он тоже хорош! Он же маг, опытный, знающий, и сам вот буквально только что напомнил, что ему отлично известны некоторые… особенности ведьм. Так зачем было заводить, да ещё и поддерживать такие разговоры, прекрасно зная, что я выпила? Это я не могла себя толком контролировать, а он-то был совершенно трезв!
Разве что всё-таки задумал осуществить тот план, озвученный королю. Затем и поймал меня на крючок своего щедрого и разумного предложения, а теперь прощупывал почву, чтобы ко мне подобраться. Если так… бесы, если так, то мне нужно бежать. И чем скорее, тем лучше. Потому что долго сопротивляться я скорее всего не смогу.
Боги великие, с чего вообще меня понесло?! Я что, приревновала?! К той рыжей нахалке, только что не вешавшейся на него при всём честном народе? Чушь какая! Или не такая уж и чушь?
Ещё никогда в жизни до этого момента я не жалела, что родилась ведьмой, а вот сейчас это показалось самым ужасным из всего, что только подсовывала мне судьба. Будь я обычной женщиной, просто дала бы мерзавцу от ворот поворот, как бы трудно это ни было. Благо, не семнадцатилетняя дурочка уже, есть голова на плечах. Ну, в большинстве случаев. Где была эта самая голова, когда я придумывала гениальный план с подменой, думать не хотелось. Может, я и впрямь дура, но уж не настолько. Не настолько, чтобы связаться с магом.
Вот только ведьма внутри меня, экая беда, придерживалась другого мнения. Ей вполне понравился этот столь внезапно подвернувшийся мужик, и теперь моё желание держаться от него как можно дальше вызывало у неё протест. К сожалению, весьма деятельный. Даже сейчас она всё ещё не угомонилась, любезно напоминая, что мне и впрямь уже не семнадцать, так что не стоит быть чересчур переборчивой. Не то останусь одинокой старухой с полудюжиной непременных чёрных котов.
И дальше так продолжаться не могло. Что вообще плохого в котах? Они значительно приятнее мужиков с завышенным самомнением. Не покушаются на твою свободу и гадят разве что в туфли, а не в душу. Так что ведьме лучше знать своё место и помнить, что командую здесь я, а не её дурацкие капризы. Я — хозяйка своей силы, никак не наоборот, и не позволю ей творить, что вздумается. Особенно теперь, когда для неё появилось куда более важное и полезное применение.
В первую очередь нужно придумать, как добраться до Фоука. Теперь, когда ответ был настолько близок, нельзя было его упускать. И не стоило терять времени. Бесов наёмник может покинуть столицу в любой момент. Набравшись решимости, я позвонила. Пора было переодеться и браться уже за дело, пока он в самом деле снова не сбежал.
* * *
Закончив с амулетом, я позволила себе
