Почему-то всё кажется естественным и правильным.
Я почти голая. Он – нет. Повинуясь инстинктам, тянусь к пряжке его ремня. Опытные подруги давно просветили меня, как именно это бывает, в летнем лесочке или на сеновале.
Мои запястья мягко, но уверенно перехвачены:
– Не так быстро, – хриплый шёпот в темноте спальни.
Поленья в камине почти догорели, тлеют остатки, погружая комнату в ночную тьму.
Я не вижу его лица. И от этого чувства обостряются.
Он удерживает мои руки, целует основание ладоней. Чувствую, как вершинки груди напрягаются, сжимаясь в твёрдые камушки.
Подталкивает меня к основанию кровати, заставляет сесть, а затем лечь. Мгновение спустя кровать рядом прогибается под его весом.
Выгибаюсь навстречу его губам. Он всё ещё не разделся – мелькает мысль на границе сознания, и тут же гаснет.
Замираю, когда чувствую, как его рука скользит вниз. Инстинктивно свожу ноги.
– Доверься мне, Элира, – шепчет мне прямо в губы. – Не зажимайся. Ну же. Вот так, умница.
Происходит нечто немыслимое. Он трогает меня там, где я сама себя ни разу не трогала, разве что по необходимости, чтобы помыться и вытереться.
Но сейчас всё иначе. Это… это ни на что не похоже!
Я не понимаю, что происходит и как он это делает со мной... там.
Моё дыхание сбивается напрочь, на лбу выступают капельки пота. Я распахиваю глаза, натыкаюсь на потолок балдахина, забывая, кто я и где. Хватаю ртом воздух, чувствуя, что надвигается нечто неотвратимое…
Реальность плывёт, я теряюсь в пространстве и не сразу понимаю, что Лэйтон уже не рядом, а надо мной, между моих разведённых ног.
Он как-то незаметно успел снять одежду.
Я слишком расслаблена сейчас и дезориентирована, чтобы подумать о том, что вот-вот случится. Мне было слишком хорошо, но всё вдруг прекратилось на самом интере…
– Ох, – воздух из лёгких выбивает резким толчком.
Широко распахиваю глаза от неожиданности, затем сразу жмурюсь.
Между ног печёт и режет, так больно! Прикусываю до боли губу.
В глазах копятся слёзы.
– Элира, всё хорошо, слышишь? Девочка моя.
Чувствую, как брови и глаза покрывают беспорядочными поцелуями.
Девочка моя?
– Расслабься, привыкни ко мне. Слушай меня. Верь мне. Самое неприятное позади. Дыши.
Он начинает двигаться во мне. И с каждым толчком боль стихает, пока не проходит совсем.
Я расслабляюсь. Доверяюсь ему. Снова.
Мне приятна его тяжесть на мне. Во мне. Его аромат. Его вкус.
Мне льстит то, что ему приятно тоже. Это видно. Я это чувствую.
– Девочка моя, – его сбивчивый шёпот приятней любых самых продуманных комплиментов.
Реальность снова ускользает. Внизу живота нарастает, раскручиваясь, сверкающая спираль. Нарастает, нарастает, пока вдруг не взрывается внутри, разнося меня на тысячи мельчайших частиц.
Лэйтон вздрагивает вслед за мной, с глухим рычанием утыкается мне в шею, затем откатывается на спину.
Я совершенно опустошена и не могу даже пошевелиться. Сил нет ни на что. Всё вдруг становится безразличным.
– Иди ко мне, – слышу хриплый шёпот Лэйтона в темноте.
Молчу в ответ и не двигаюсь. Тогда он приподнимает меня и сам устраивает у себя на груди.
– Мне давно не было так хорошо, – проводит кончиками пальцев по моей спине. – И это, хмм, странно, учитывая обстоятельства. Может, дело в твоей магии? Как думаешь? Да, скорей всего, в ней, это всё объясняет. Ты спишь? Спи, моё сокровище.
Чувствую легкое касание его губ по волосам.
А может быть, всё это мне уже снится, как и весь разговор.
Потому что пробуждение выходит вовсе не радужным. А утро приносит неприятные сюрпризы.
Мягко. Мне непривычно мягко и уютно. Лежу на боку, уткнувшись лицом в подушку. Шевелю веками и приоткрываю глаза. До сих пор не могу привыкнуть просыпаться в новых местах.
Тусклый свет пасмурного утра просачивается в спальню сквозь щель в плотных портьерах. Поворачиваю голову: я одна.
Сажусь на кровати. Морщусь оттого, что между ног саднит. Случившееся мне не приснилось. Я до сих пор голая!
Прячу лицо в ладонях. Краснею от воспоминаний. В свете утра они видятся куда более постыдными, чем представлялись под покровом ночи. Как развязно я вела себя, просто ужас! Что он подумал обо мне?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вдруг, решил, что для меня в порядке вещей подобные развлечения? Поэтому и ушёл, не дождавшись утра? Когда он ушёл? Засыпали мы вместе. Нет, не так, я засыпала. А что было потом – кто знает?
Заворачиваюсь в одеяло, выбираюсь из кровати. Подбираю с пола брошенное свадебное платье, аккуратно складываю его на постель.
Ступая на цыпочках, воровато выглядываю из спальни. В гостиной ещё прохладнее: огонь в камине давно угас.
Ступать по полу холодно, поэтому стараюсь поскорее оказаться на тёплом ковре, где возле столика валяется бокал, брошенный Лэйтоном, когда я забралась к нему на колени.
Выдыхаю, качая головой: и как только стыда хватило так себя вести? Что, вообще, на меня нашло? Поднимаю бокал, возвращаю его на столик. И только после этого спешу в ванную комнату.
Несколько минут отмокаю в ванне, чувствуя пощипывание между ног. Только сейчас, когда взгляд цепляется за плечо, вспоминаю про свой дар. Внимательно рассматриваю рисунок. Хм.
Серо-коричневое магическое плетение местами начинает отливать золотом. Я знаю, что рисунок должен стать полностью золотым, только тогда я смогу воспользоваться своим даром.
Судя по тому, что я вижу, процесс запущен. Сейчас остаётся только ждать.
День? Неделю? Месяц? У всех по-разному.
Закрываю глаза и откидываю голову на бортик ванны. Прислушиваюсь к себе.
Страх? Тревога? Паника?
Ничего этого нет. Я приняла своё будущее.
Жить одним днём, зная, что каждый из них у меня теперь на счету – вот всё, что я могу.
Касаюсь магического кристалла и вызываю Данью. Молоденькая служанка смотрит на меня с благоговением, смущается.
Судя по её поведению, она ещё девушка. А я больше нет. Чувствую внутреннее превосходство и причастность к некоей тайне.
Тщательно одеваюсь. Новое платье, нежно-кремовое с глубоким декольте, как здесь принято носить.
Данья что-то пытается мямлить о том, что это скорее вечерний наряд, но я отказываюсь слушать. Грудь открыта, зато плечи прикрыты рукавами до самых запястий. Я хочу быть красивой с самого утра!
Волосы слегка присобираем на затылке, оставляя основную их часть лежать на плечах крупными волнами.
Переступаю порог Большого зала и едва не запинаюсь о подол платья. Лэйтон уже здесь. Сидит, откинувшись на спинку стула, и рассматривает газету.
Чёрный камзол, идеально повязанный шёлковый платок, гладкие пепельные волосы, откинутые назад, магические перстни на изящных аристократичных пальцах. Безупречный, как и всегда.
Вкусно пахнет омлетом, свежей выпечкой и травяным чаем.
Из слуг здесь только две девушки в передниках и Гант. Дворецкий при виде меня почтительно кланяется:
– Леди Стилл.
Я замираю на половине пути до стола, боясь встречаться взглядами с Лэйтоном, и одновременно с этим тайно того желая. Сложные чувства, да…
Чего я ожидала? Горячих признаний в любви после жаркой ночи? Другого отношения? Тепла? Хотя бы какого-то участия после всего, что было?
Мечты, мечты, которые безжалостно разбиваются о жестокую реальность.
Тот, для кого я ещё совсем недавно была «его девочкой» и «сокровищем», окидывает меня скучающим взглядом льдистых глаз поверх газеты. Небрежно кладёт её перед собой:
– Подойди, – сухой приказ, будто мы впервые видим друг друга, будто и не было ничего.
Нервно вздыхаю и на ватных ногах послушно приближаюсь к нему.
– Твой рисунок, – ленивый кивок на мои плечи. – Покажи его.
Гант отдаёт какой-то приказ служанкам, и те быстрым шагом спешат прочь из зала. Сам же дворецкий закрывает за ними дверь и не спешит возвращаться. Так и застывает у двери спиной к нам.
Я замечаю всё это. Но всё равно чувствую себя ужасно.
