class="p">— Нет! Максан! Ну нет же!
Это мое “нет” очень сильно отличается от вчерашнего неуверенного блеяния, и Максан послушно останавливается.
Смотрит на меня, чуть прищурившись, в глазах — проблески разума:
— Мне надо идти! — пользуюсь я ситуацией, — у меня сегодня три встречи!
— Какие еще встречи? — ворчит Максан, и, чуть поколебавшись, скатывается с меня, позволяя сползти в кровати.
— Деловые, — бормочу я, принимаясь судорожно метаться по комнате и собирать раскиданные вещи, — мир не остановился же…
— А зря… — вздыхает Максан, садясь на кровати и наблюдая за мной тяжелым собственническим взглядом, — может, прекратишь дурить? Оставайся. Обещаю, я буду тебя слушать…
Ага… Плавали, знаем…
— Нет, спасибо, — сдержанно отказываюсь я, быстренько цепляя чулки к подвязкам. Как неудобно это все! И чулки эти сползающие, со стрелками, которые нужно уметь правильно ровнять, и подвязки! — Я не люблю зависеть…
— А что в этом плохого? — когда он успевает подкрасться? Горячие ладони ложатся на голый живот, и сразу так хорошо становится, так томно… Ох, а кто-то совершенно искренне считал, что понятие “тело предает” возможно только в романах! А оно — вот, в реальности! — Зависеть от того, кто сильнее… Кто будет заботиться… Любить…
— Потому что сила — развращает, — бормочу я, не пытаясь вырваться, ловя эти последние минуты теплоты и близости, — а независимость заставляет держаться в тонусе…
— Еще одно слово из твоего мира…
Кстати!
— Почему ты не удивлен?
— Потому что, Сандрина, пришельцы из-за тумана — это дар богов.
Я выворачиваюсь все же, сажусь в кресло, застегивая по пути блузу, смотрю на Максана, со вздохом сожаления тоже принявшегося одеваться.
— То есть, — логично продолжаю я, — вы знаете, что такое бывает? И уже было?
— Бывает, да, — Максан, натянув брюки, садится на кровать, проводит ладонью по волосам, — правда, при моей жизни такого не случалось. Но дед мой помнит, как в клане Шшарсов появился парень… Совсем молодой, все смеялись… А затем клан Шшарсов стал самым влиятельным в стране. Потому что они первыми начали строить банки. И до этого история знает такие случаи. Так что нет, Сандрина, я удивился… Но мое удивление ничего не меняет в моем отношении к тебе.
— Каком отношении? — спрашиваю я, слегка ошеломленная историей становления клана Шшарсов. Надо же, как интересно… И радостно, что я, все же, не умерла, и не лежу в коме у себя в мире, как подспудно все время боялась, а реально переместилась в этот мир.
— Самом серьезном, Сандрина… — волк одним неуловимым движением снова перетаскивает меня к себе на колени, мягко тискает, без особого намека на продолжение, а просто потому, что нравится ему… И мне нравится, да… Но головы терять не стоит! — Самом серьезном… Если не хочешь переезжать сюда, давай я тебе квартиру отдам… Ту, что в недавно построенном доходном доме. Там бельэтаж…
— С тобой в нагрузку? — улыбаюсь я.
— А ты против?
— Пока не знаю… В любом случае, мне надо бежать.
— Хорошо. Я тебя встречу после работы. Как обычно.
И я даже не нахожу, что возразить.
Максан уходит к себе, давая мне возможность спокойно собраться, а затем терпеливо дожидается, чтоб отвезти на работу.
Мы едем по улицам города, залитым ярким светом двух солнц, и настроение у меня самое благодушное.
Этот мир, оказывается, вполне рад мне, пришелице из другого, более современного, но почему-то и более холодного, равнодушного к своим обитателям мира.
И это греет.
И мужчина, сидящий рядом и не сводящий с меня внимательного взгляда темных волчьих глаз, греет.
И то, что впереди у меня — работа, любимая, та, в которую хочется уйти с головой, наслаждаясь каждым мгновением ее, греет.
Что будет впереди?
Да кто его знает…
Главное, что, в любом случае, я смогу управлять своей жизнью. Сама.
А значит, не пропаду.
Уже собираясь выходить из машины, после долгого, сладкого поцелуя, чуть было не переросшего в нечто большее, я, отдышавшись и приведя шляпку в относительный порядок, я задаю вопрос, который невольно мелькал все это время в голове, с того самого момента, когда узнала, что такие, как я — в этом мире редкость, но все же не уникальность.
— Послушай, Максан… — я смотрю в глаза волка, напряженно пытаясь поймать все оттенки зелени в хищных зрачках, — а твой отец… Он вчера мне сказал, что полностью поддержит любое мое решение. И что я — под защитой Оррихов. Всегда. Он… Он уже знал, что я — не отсюда?
— Догадывался, — пожимает плечами Максан, — запах отличается твой, даже со скидкой на то, что ты — человек. Кроме этого, нашу власть не признаешь, не склоняешься… Это странно. Твои соотечественники ведут себя по-другому. Знаешь то, что никто не знает. Говоришь так, как мы не говорим… Ну и… — его глаза отчетливо сверкают бешеной зеленью, — под влияние Брачной луны не попала, а это невозможно, потому что мы в это время настолько сильно на других действуем, что сопротивляться не получается. Это как против гипноза Шшарсов не получится ни у кого противиться…
Хмыкаю, не сдержавшись, и Максан усмехается:
— Вот и я о чем… Ты — не наша. Но ты — бриллиант, который нельзя упускать… Отец умеет ловить момент…
— И ты? — спрашиваю я, пытаясь понять, что в этих словах правда, а что надуманное. И, к тому же, хочется знать, Максан меня в постель затащил только из-за моей уникальности, как специалиста? Почему-то это обидно, чисто по-женски.
— А я… — он вздыхает, снова тянется ко мне с поцелуем, ведет ладонью по шее, ласково отмечая следы своих губ, оставленные ночью, — а я просто, как дурак, влип… Сразу, как только тебя в кабинете отца увидел…
Ой…
Ну, просто ой…
Ловлю непроизвольно расплывающуюся улыбку, унимаю бешено стучащее в груди сердце, отвечаю на ласковое прикосновение твердых губ Максана.
И выпрыгиваю из машины.
Вижу в окне Иссу, наблюдающую за моей выгрузкой с огромными, в половину витрин глазами, улыбаюсь и ей тоже.
— Сандрина… — говорит она неуверенно, — это — то, о чем я думаю?
— Не знаю, о чем ты думаешь, Исса, — смеюсь я, — но я — только о работе. Что у нас там с встречами? И ты договорилась о встрече
