Еще никогда Нэйтану так не мешало наличие защитных амулетов. Сейчас он бы не отказался узнать, что творилось в головах присутствующих.
Не может быть, чтобы амулеты нельзя было обойти. Его никогда особо не интересовал этот момент, но знакомый мастер артефактов утверждал, что по законам взаимодействия магии и материи нет ничего непреодолимого, бывает лишь мало энергии. Пожалуй, следует его как-нибудь навестить и попробовать разобраться с загадкой защитных амулетов…
— И что же, Нэйтан. — Он приподнял брови, возвращаясь мыслями к разговору, когда к нему обратился старший Финистер. — Вы подтверждаете слова моего сына?
Почесать в затылке и переспросить, какие именно, так как он толком не слушал, было бы невежливо. Поэтому Нэйт понадеялся на честность Эрика и кивнул.
— Да, подтверждаю.
Лорд Патриэль одарил его хмурым недоверчивым взглядом, но пока промолчал.
Зато подал голос дядюшка:
— Я только немного не понял, в Элее вас выследила Инквизиция, но вам удалось уйти. Как?
Эрик сидел с противоположного края, и лорд Жорес как раз был между ним и Нэйтаном. Поэтому не было никакой возможности бросить на молодого Финистера злой взгляд. Ясное же дело, что предоставил Нэйту придумывать отговорку самому.
Для полного счастья Финистер старший и его шурин в четыре глаза уставились на него, ожидая пояснений.
— Мы переместились, — нехотя ответил Нэйтан.
Лучше признаться, что обладаешь куда большей силой, чем кажется на первый взгляд, чем сообщить, что убил четырех представителей закона, а твоя возлюбленная развеяла их пепел по ветру.
— Опередили инквизиторов и переместились с бездарным? — нахмурился лорд Патриэль еще сильнее.
— С неодаренным, — стрельнул на него глазами Жорес.
Нэйт был с ним солидарен, название «бездарный», как правило, люди, лишенные магических способностей, воспринимали как оскорбление.
— Без разницы, — отрезал Финистер. — Он, — взмах руки в сторону сына, — хочет, чтобы я поверил в вину своего будущего короля, основываясь только на словах незнакомца, который явился в мой дом и нагло врет, глядя мне прямо в глаза.
— Я говорил о возможной вине Верна! — немедленно возопило обостренное чувство справедливости в Эрике. — Я хочу добиться правды.
Его отец поморщился, будто над его ухом прожужжал надоедливый комар, и по-прежнему пытался прожечь в Нэйте взглядом дыру.
— Хорошо, — Нэйтан кивнул, принимая упрек. Характер у батюшки Эрика ему не нравился, но то, что он умен и логичен в своих выводах, не признать не мог. — Так верите? — Нэйт убрал часть блока, чтобы присутствующие могли разглядеть сияние его дара. Полностью не раскрылся, потому что наличие подобной силы вызвало бы еще больше вопросов.
Но хватило и этого.
— Ого, — присвистнул Жорес, хотя Нэйт открылся на две трети того, чем владел на самом деле. — Давненько не видел ничего подобного.
— Чего? — не понимал не владеющий магией Эрик, но его вопрос был всеми проигнорирован.
— И я, — признался лорд Патриэль. — Сильный дар. Удивительный. И умение его так хорошо скрывать не менее удивительно. — Но смягчиться и не подумал. — Что влечет за собой следующий вопрос: что еще может скрывать человек, способный на такое?
— Отец, — вскинулся Эрик, — я ручаюсь за него!
— Ты ничего не смыслишь в магии и не видишь и десятой части того, что видим мы, — припечатал его отец, потом вновь обратился к Нэйту: — А что будет, если я прямо сейчас решу сдать вас властям по обвинению в измене и клевете на его высочество?
Нэйтан спокойно выдержал сверлящий взгляд. Пожал плечами.
— Уйду.
— Дом опутан защитными заклятиями на выход без моего позволения.
— Так же, как и на вход, — напомнил Нэйт. — Заклятия неплохие, но ломаются на раз-два.
— Их ставил лучший столичный мастер, — вставил Жорес.
— В таком случае, худший, наверно, умеет разве что мастерить кораблики из бумаги, — искренне высказался Нэйтан.
Оба, и Финистер, и Кнот, возмущенно округлили глаза — похоже, горе-мастер и правда был у них на хорошем счету.
— Я уже говорил и готов повторить снова, — продолжил Нэйт прежде, чем услышал очередной поток возражений. — Мне нет дела до столицы, короля, его сына, бедного Тода и несчастной Анжелики. Но я дал Эрику слово и намерен его сдержать. Участвовать в допросах со мной в главной роли я не намерен. — Он встал, отодвинув стул. — Я сейчас выйду и подожду за дверью, а вы обсудите, стоит ли брать во внимание мои слова и видения, полученные из памяти Шингли. Вазы не украду, портреты не попорчу, — поспешил добавить, заметив, что Финистер старший уже раскрывает рот, чтобы его остановить. Рот захлопнулся, скорее всего, от удивления — вряд ли ему с его положением часто хамили.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Нэйтан развернулся и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.
Он предполагал, что в столице придется иметь дело с Инквизицией, но, если его ей выдадут Финистеры, ради наследника которых пришлось рисковать своей жизнью, это будет настоящее свинство.
Нэйт оперся спиной о стену, сложил руки на груди и приготовился ждать, сняв большинство блоков и прислушиваясь. Однако то, что в Элее он не почувствовал и не увидел инквизиторов на расстоянии, уверенности и хорошего настроения не прибавляло.
Ждать пришлось минут десять. Либо в кабинете была отличная звукоизоляция, либо находящиеся там не шумели, но Нэйтан не услышал ни звука. Мог бы легко и незаметно подслушать с помощью магии, но не стал. Иначе его уход в коридор был бы показной фальшью.
Дверь приоткрылась, и из кабинета выглянул Эрик.
— Я боялся, что ты ушел, — виновато пробормотал он. — Ты извини за это…
— Вы договорились, или я все же могу идти? — нетерпеливо спросил Нэйт, не став реагировать на извинения.
— Договорились, — Эрик шире распахнул дверь, — заходи.
* * *
— Итак, — мрачно подытожил старший Финистер, — обвинения в адрес наследника слишком серьезны. Если все это правда, мы не можем пустить все на самотек.
Ожидаемо, разговор продолжился только после того, как хозяин кабинета извлек из ящика стола магическую свечу и настоятельно попросил всех присутствующих поклясться над ее синим пламенем в том, что произнесенное в этой комнате никогда не выйдет за ее пределы.
— Именно об этом я и толкую, — проворчал Эрик.
Отец в очередной раз не обратил внимания на его слова.
— Жорес, что думаешь? — обратился он к шурину.
Лорд Кнот помолчал, прежде чем ответить.
— Похороны завтра, — сказал он наконец. — Коронация через неделю. До меня доходили сплетни и домыслы, что Монэус не мог так глупо погибнуть и это происки его сына, но я счел это обычными пересудами при смене правителя. Услышанное сегодня дает дополнительную почву для подозрений.
— Я уже говорил Эрику, мне нужна лошадь, на которой ехал в тот день его величество, — высказался Нэйтан. — Я могу считать ее воспоминания.
— С лошади? — переспросили оба старших родственника Эрика, будто ослышались.
— С лошади, — подтвердил спокойно.
Повисло гнетущее молчание.
— Я займусь, — решил лорд Жорес.
— Дядя — бывший учитель фехтования Верна, — пояснил Эрик.
— Вот как, — заинтересовался Нэйтан, повернулся вполоборота к Кноту. — И как он?
— Талантливый фехтовальщик.
— Как человек.
Жорес задумался.
— Самоуверенный, властный и привыкший получать то, что захочет, — ответил он после. — Но этими словами можно охарактеризовать любую венценосную особу. Принц Верноэль не жесток, не озлоблен, не беспринципен, если вы об этом.
— Об этом.
— Я считаю Верноэля порядочным человеком, — продолжал настаивать на своем бывший учитель принца, — сложным, но порядочным. И, если вам интересно, я не верю, что он способен на подобные злодеяния. Во всяком случае, был неспособен два года назад, когда мы с ним занимались.
— И я не верю, — поддакнул Эрик. — Но я верю Нэйту в том, что он видел то, что видел. Или кто-то заложил в голову Шингли ложные воспоминания. — При этих словах все трое магов поморщились, понимая невозможность данного предположения. — Либо… — Заканчивать он не стал, все еще не желая верить в коварство друга детства.
