Сабина прыгает на возвышение и в воздухе обращается в рыжего тигра. Рев раздается из пасти кошки за которым следует вопли людей превращающихся в зверей. Только наша команда остается в образе человека, наблюдая за тем, как карги обращаются. Все мелкие и большие животные рычат и переступают передними конечностями, кто-то взмывает в воздух в образе птицы.
Я заворожена представлением и не замечаю, как ко мне подходит ректор и хватает за руку. Он тянет меня из толпы, а за нами следует и остальная часть команды. Они грязные и уставшие расходятся по палатке, но ректор ведет меня дальше к остаткам королевского дома.
В комнате для совещаний Фойхт выпускает меня и со злостью вглядывается.
— Бригида, ты можешь хотя бы день провести без приключений? Почему мне каждый раз приходится волноваться о твоей безопасности? Ты хотя бы можешь представить, что я чувствовал, когда понял, что ты пропала с поля боя. Зачем ты постоянно рискуешь своей жизнью?
— Но, капитан, я обязана рисковать ею ради других, — твердо отвечаю ему и упираюсь на него не менее злым взглядом.
— Да пусть провалятся эти остальные, — восклицает он и резко подходит ко мне. Его руки оказываются на моих плечах, после чего он встряхивает меня и немного притягивает. — Не смей так пропадать. Не смей казаться умершей. Всегда, Бригида, всегда пытайся связаться со мной, если у тебя проблемы. Бригида…
— Капитан, — оцепляю его руки от себя и отхожу. — Я всего лишь член вашей команды. Вы не должны так по-особенному относиться ко мне. Сейчас я даже не беспомощный адепт, я воин. Вы сделали меня им. Я смогу постоять за себя.
Ректор поджимает губы и сжимает кулаки. Видно как он хочет возразить, но пересиливает себя, обходит и выходит из комнаты, оставив меня одну.
Я его только что отвергла? Прижимаю руку к груди и чувствую учащенное сердцебиение. Видеть Фойхта таким обеспокоенным, а затем раздосадованным как мечом пройтись по сердцу. Было больно ему, и неожиданно мне.
Неужели мои чувства стали настолько сильными к нему. Это не обычное увлечение красивым мужчиной или благодарность ректору. К этим чувствам добавилось что-то сильное. Именно поэтому ревность появилась в моем сердце, когда я увидела его и королеву. Когда влюбленность стала любовью? Он тоже это чувствует? Значит ли это, что мне пора признаться себе и ему в этом. Чтобы между нами пропала неопределенность, и мы могли открыто признавать чувства между нами.
Оглядываюсь и понимаю, что ректор привел меня в совещательный кабинет. На столе лежат множества бумаг и карт с приписками от руки. Подхожу ближе, потому что почерк мне кажется до боли знакомым. Я его успела выучить за три года. Сильный нажим, с наклоном вправо и с плотно прилегающими буквами. Это почерк моего неизвестного друга-помощника, который спасал меня и подарил книгу.
Провожу пальцами по листкам и раскладываю их в ряд по столу. Глазами внимательно слежу как почерк иногда меняется. Иногда он похож на Фойхтовский (его записки были тоже написаны от руки), а иногда моего «друга». В одном письме почерк все время меняется, словно человек не уверен, каким образом ему лучше писать.
Вот только в конце меня добивает приписка.
Сенри Вайсс от ректора академии Троян Ноара Фойхта. В дом-резиденцию Фойхтов.
Он пишет моей матери? — ахаю я и вновь просматриваю письмо, только в этот раз читая.
Они живут в его доме. Но об этом он уже мне сообщал. Хотя я не понимаю, почему Иделла сказала мне, что пригласила их работать у себя. В письме он сообщает матери о моей пропаже, и в то же время обещается найти меня и привести живой.
Значит это он. Он спасал меня все три года подряд. Он подарил мне запретную книгу. Ведь он также подарил портативный купол, когда я только задумалась о практике заклинаний из книги.
Я такая глупая. Фойхт прекрасно знал о всех моих нарушениях. А я так испугалась, когда опробовала некоторые запрещенные заклинания при нем. Так он еще пишет моей матери. Как часто он это делает? А как давно? Но самый главный вопрос в другом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Он это делает ради меня или нее?
О чем я думаю, — паникую я, сжимая край стола.
Мне кажется, что из меня вырывают наживую сердце. Одно дело ревновать Фойхта к наглой королеве, а другое к собственной матери. Все, что я испытывала с ним, неожиданно подвергается сомнению. Все наши общие моменты кажутся личной глупой иллюзией влюбленной девчонки. Ведь Ноару Фойхту ничего не стоит навещать Сенри Вайсс и при этом жить в академии. Он достаточно силен и богат для этого, чтобы открывать порталы хоть каждый день.
О чем я думаю, он ведь почти поцеловал меня. Я видела, как он хотел этот поцелуй не меньше меня. Но вдруг этот момент кажется романтичным только для меня. Вдруг он во мне увидел образ матери и не устоял. Я не могу доверять собственным воспоминаниям и чувствам.
Чересчур резко возвращаю бумаги на место и отхожу от стола. Глаза наполняются слезами, а мечты трескаются и разбиваются словно хрусталь. Разбитое сердце — это больно. Больнее огненной удавки на шее.
Кувшин с водой и тазик прикрытые шторкой стоят в углу. Я чуть-чуть наливаю в одну руку воды и провожу по лицу, спускаясь на шею. И так несколько раз. Прохладная влага успокаивает меня и немного приводит в чувство.
Слышу как открывается дверь и в кабинет заходят мужчины-карги. Я их видела во время королевского ужина, они теоретики королевства. Они замечают меня, но никак не реагируют. Молча проходят, принося холсты с чертежами, за ними ловко ковыляет Гарелий. Он замечает меня и улыбается:
— Здравствуй, Бригида. Как хорошо, что ты здесь. Помоги мне, — он тянет ко мне руку, а я принимаю.
Помогаю ему переступить порог и сесть в кресло. Слышу как закрывается дверь и упираюсь взглядом в Фойхта. Спокойный и невозмутимый, будто мы не ссорились пятнадцать минут назад. Он поднимает взгляд на меня, а я тут же отворачиваюсь. Не хочу, чтобы он понял. Понял, как мне больно и ревностно из-за моих же заблуждений.
— Начинаем совет, — объявляет ректор. — Для начала, карги, вы сказали, что изучили полученный корень. Что скажите о нем?
— В нем есть система связей, которая тянется по всему организму ционта. Размножение у твари происходит методом почкования. Мы обратили внимание, что на месте новых отростков сначала появляется почка, затем из нее вытягивается новый побег. Чем больше ционт потребляет магическую энергию и мяса, тем быстрее происходит рост.
— Мы раньше не понимали, — глухо добавляет карг по моложе. — Что он быстрее растет из-за наших атаках.
— Да, можно усиливать оружие магией, но ни в коем случае не применяйте чистую магическую волну.
Фойхт кивает и записывает к себе.
— Капитан, — кряхтит Гарелий и поднимается. — Как я уже говорил этой прекрасной девушке. — Старик улыбается мне и продолжает. — Я был со второй группой, когда ционт только появился. Мы обнаружили высушенные трупы водников и земляных, но ционта не было. Также, Бригида рассказала как вам удалось в академии вытащить корень и после этого все стебли превратились в засушенные палки.
— К чему вы клоните? — уточняет карг теоретик и хмурится.
Фойхт же перекидывает взгляд с меня на Гарелия, а потом снова на меня. Он словно спрашивает глазами: «Ты готова в третий раз сделать это». Я слабо киваю ему и выхожу из-за спины старика.
— Это значит нужно повторить то же, что в академии и в Срарагосе. Ционты все связаны, вы сами сказали. Они получают команды с расчетами в какие точки бить, а затем выполняют их. Это означает то, что нам надо найти место управления.
— И что это? — не понимает карг и с ужасом смотрит на остальных. — Вы хотите сказать, они не перестанут приходить к нам. Как же с этим бороться?
— Нужно найти главный корень, — говорю я.
— И как понять какой главный, — восклицает карг.
— Тот, — рявкает Фойхт. — Который посадил Терен Нимрас. Ведь даже в отчетах говорилось, что этот корень должен был стать главным регулировщиком остальной части ционта.
