ты обязуешься работать, а я обязуюсь тебя кормить и предоставлять место для ночёвки.
– А оплата?
– Какая оплата? – всполошилась она. – Кто же будет платить иномирцу сразу? Не полагается. Вы должны быть благодарны, что вас вообще на улице не оставили, а дали возможность выжить. Какая нам выгода с вами возиться, если ещё и прибылью делиться надо?
– Вот как? Ну ладно, тогда на всякий случай переговорю ещё с той дамой, хозяйкой мужского салона. Уточню, какая у неё точка зрения на оплату иномирцам. Всё-таки хотелось бы иметь собственные деньги на покупку разных необходимых вещей для личного пользования.
– Да что ты придумала? Она тоже ничего платить не будет! Да и разве ты готова унизительно торговать телом?! – предприняла попытку меня уговорить хозяйка. – Ну… ладно! А если я позволю тебе оставлять себе всё, что сверх оплаты дают клиенты? Они часто вознаграждают понравившихся официанточек…
Ага, то есть здесь тоже оставляют чаевые! Что ж, это уже неплохо.
– Ну… можно попробовать. Но тогда никаких договоров. Сначала давайте проверим, сможем ли мы с вами сработаться. В моём мире принято именно так.
Конечно, хозяйке это не очень понравилось. С договором она, надо думать, получала полную власть над моей жизнью и могла измываться как хотела. А так ей придётся держать себя в руках, чтобы работница не убежала. И кормить абы как не получится. И заставлять работать до изнеможения.
– Для тебя же безопаснее заключить договор. Неконтролируемых иномирцев боятся и стараются устранить, – припугнула она. – К ним относятся очень настороженно.
– Я рискну.
– Надеешься пробиться? На хорошую работу тебя всё равно не возьмут. Но если будешь без нареканий трудиться в одном месте долгое время, то потом сможешь подать прошение о том, чтобы стать полноправным жителем нашего мира. Только вот одобряют его тем, у кого не было ни одного замечания за всё время работы и за кого поручится работодатель.
Хитро! Я мысленно присвистнула. Ишь какие! Этим обещанием они действительно превращают иномирцев в рабов, которые и пикнуть боятся. Призрачная надежда на лучшую жизнь заставляет их терпеть до последнего. А вот выдают ли реально гражданство – это большой вопрос. Возможно, прошений подано немало, но никому их не одобрили.
– Как звать-то тебя? – проворчала хозяйка, осознав, что согласия не дождётся.
– Инга.
– Что ж, Инга, тогда идём, обучу тебя, и сразу приступишь к работе, – поднялась из-за стола она. А потом кинула взгляд на диск и, как видно, вспомнив, что договор мы не заключили, спохватилась: – Или ты голодная?
Даже интересно, если бы я не глядя согласилась на все условия наверняка рабского договора, когда она вспомнила бы о том, что меня надо покормить? Получила бы я хоть какой-то намёк на заботу и человеческое отношение?
Кусок в горло не лез, но я всё равно согласилась перекусить. Во-первых, папа так и не успел меня накормить завтраком, который приготовил, а во-вторых, мне определённо сегодня понадобятся все силы, какие есть. Так что лучше быть сытой. На голодный желудок воевать с обстоятельствами – так себе идея.
При воспоминаниях о том, как сегодня утром папа обещал порадовать меня новым соусом по особому рецепту, комок подкатил к горлу. Страшно захотелось обратно, на нашу просторную кухню, и чтобы всё происходящее оказалось просто кошмарным сном. Но я сжала зубы и велела себе отодвинуть истерики на потом. Обещаю, папочка, я порву, если надо, весь этот мир, чтобы только вернуться к тебе.
Предложенная мне еда выглядела так себе. Хозяйка расщедрилась на небольшую миску тёмно-коричневой похлёбки и странный сморщенный овощ вприкуску, который по виду отдалённо напоминал редьку. Забегая вперёд, скажу, что на вкус он походил на варёную картошку и, как видно, служил здесь заменой хлеба.
Ещё, немного помявшись, она вынула из шкафа три розоватых сморщенных шарика размером с вишню.
– Это сладкий орех. Он придаст сил. Недешёвая вещь, между прочим! Из личных запасов беру, так что цени.
Гордо отказываться я не стала – силы мне были нужны. Орехи полагалось есть вместе со скорлупой – она была совсем тонкой и напоминала по вкусу карамель, а вот мякоть была густой и жирной, как сливочное масло. Зато после первого же ореха я и в самом деле почувствовала себя, как после чашки хорошего кофе – настроение повысилось и мысли как будто упорядочились. А ещё исчезла еле заметная, но противная слабость, ползущая изнутри. Не физическая, а больше психологическая. Однако она влияла на тело, отнимая силы и нашёптывая тонким едва слышным голоском: «А есть ли смысл вообще дёргаться? Вдруг пути назад и в самом деле нет?»
Глава 5
– Поела? Запомни, жить ты будешь там! – Она ткнула пальцем в ту самую облупленную дверь, которая вела в смежное помещение. – А теперь идём – покажу, в чём заключается твоя работа.
– Сейчас…
Я поднялась и заглянула в отведённую мне комнатушку. М-да. Настоящая конура. Из мебели – только узкая и даже на вид жёсткая кровать, шкаф и тумбочка. Всё тёмное – каменистые стены с подтёками, серый потолок, и даже вся мебель выкрашена в немаркий коричневый цвет. Единственное окно с мутным стеклом выходило на задний двор, через него было видно кучу каких-то веток и забор. Как же сильно эта обстановка отличалась от обстановки главного зала и от общего вида здания! Снаружи чайная, как и все остальные здания в студенческом городке, казалась пряничным домиком, в котором могут жить разве что феи.
– Комнатушка небольшая, но тебе она понадобится только на ночь, так что хватит и её, – поспешила прокомментировать Барга, увидев моё лицо. – Но потом, если останешься на постоянную работу и заключишь договор, мы, конечно, всё здесь поменяем и мебель докупим.
Ага, конечно. Как бы после этого вообще не выселили спать на улицу.
За ещё одной облупленной дверью я обнаружила неуютный туалет в виде торчащей из пола воронки без всяких признаков труб и бачка. У умывальника, напоминающего гриб на тонкой ножке с вогнутой шляпкой, тоже не было никаких внешних источников подачи воды.
Хозяйка объяснила, что водопровод действует при помощи бытовой магии и запускается автоматически, стоит только поднести руки к крючкообразному крану. Унитаз же очищается самостоятельно и, более того, чары чистоты действуют так, что убирают потребность в бумаге.
Да, я всё это сразу прямо и без увёрток прояснила, чтобы потом не мучиться, пытаясь разобраться в самый неподходящий момент.
Вот только никакого подобия душа не было. Вместо него по старинке стоял таз с серой губкой внутри. Рядом висело небольшое
