в животе.
— Пейте, дорогая, — дно кружки приподняла рука леди Мальвины. — Вам сейчас очень нужно согреться. Я знаю.
Посмотрела в полные боли синие глаза. Да, она точно знает.
— Он жив.
Сказала это или прошептала? Она услышала.
— Жив. Вам сейчас надо много сил. В доме гости, хотя дом теперь больше похож на лазарет. Им занимаются маги. Давайте молиться богам, чтобы помогли.
— Не могу… Ничего не могу… Пожалуйста, займитесь гостями…
— Конечно, дорогая! Не волнуйтесь, гостями займусь, и вас никто не потревожит. Я позабочусь.
— Пусть кто сунется! — резко бросила Галита. — Вы, госпожа, пейте, я ещё принесу отвару, горячего. А у комнаты пару слуг поставлю, если кто назойливый хозяйку добиваться будет!
— Галита, узнай…
— Сию минуту сбегаю! И за отваром?
— Да…
— Я посижу с ней, пока ты не вернёшься, — краем сознания уловила слова леди Мальвины. — Но поспеши, мне надо отдать распоряжения.
— Я госпожу Ленст сюда могу прислать.
— Да, это будет хорошо. Её сейчас одну оставлять нельзя.
Дверь тихо притворилась. Осторожные шаги. Звук придвинутого кресла. Мои руки, заледеневшие как на речке при полоскании белья зимой, берут тёплые маленькие ладошки…
И слёзы прорвало… Что случилось, не знаю, зарыдала, как не рыдала в детстве.
"Боги, за что?! Мне казалось, счастье вот оно… А вы дали всего несколько дней и всё отняли? Почему?!"
Нежные руки гладили по волосам, давая на хрупком плече выплакать вдруг вспыхнувшую боль.
Потом, захлёбываясь слезами, опять пила отвары.
Галита помогала одеться, рассказывая — маги рядом с его светлостью. На первом этаже для него освободили комнату, туда даже кровать отнесли. Всем раненым помощь оказали. Погибло трое. За ними отправляли телегу и уже привезли… Положили в домашней часовне…
Оказывается, на короля и его приближённых было совершено покушение. Прямо на охоте. Заговорщики решили всё сделать быстро и чисто, пока его величество с друзьями расслаблен и радостно предаётся любимому развлечению. Хотели обойтись малой кровью. Да не получилось.
Король со свитой сумели отбиться, но в какой-то момент его величество был ранен и не смог удержать оружие. Ещё миг бы и в королевстве сменилась власть… Мой муж решил пожертвовать собой…
Ни минуты не сомневаюсь, решил не раздумывая.
"Королевство — дело моей жизни" — так он сказал мне однажды?
Помню я тот разговор! Помню — отец завещал ему ценой жизни защищать короля и корону…
Захотелось опять завыть…
Не дали.
Леди Мальвина приказала принести ужин…
Боги! Уже ужин… А добрых вестей от герцога нет.
Решительно собрала себя в кулак, не сменив наряд на вечерний в попрание всех правил, закуталась в шаль и, не обращая внимания на попытку Галиты остановить, вышла из покоев.
Твёрдым шагом спустилась к комнате, где положили супруга.
Какой-то мужчина попытался заслонить дверь, но я так глянула — распахнул её передо мной.
В комнате полумрак. Почти вся мебель сдвинута в один угол. Посреди комнаты, освещенная парой светильников кровать.
Навстречу поднялся его величество.
Даже не удивилась, увидев короля в таком месте, вместо столовой, откуда доносились тихие разговоры — слышала краем уха по дороге.
Не обратив внимания на присутствующих магов, подошла к кровати.
Герцог, ставший ещё бледнее, распластался недвижно. Его прикрыли до груди, плотно покрытой бинтами, через них просачивалось бордовое пятно.
— Почему кровь не останавливается?
— Клинок был смазан ядом, — тихо проговорил подошедший маг. — Присядете?
Он указал на кресло, с которого встал его величество.
— Не надо ей здесь оставаться, — резко, хотя и тихо, бросил король. — Вы посмотрите на неё!
Маг, видимо, посмотрел и охнул.
— Миледи, вам надо поберечь себя, позаботиться о ребёнке!
— О ребёнке?
Развернулась резко, подол обкрутился вокруг ног, и я едва не упала.
Наши ночи…
Наше счастье дало плод?!
— Да, о ребёнке, — подтвердил его величество, подхватив меня под руку и силой выводя из комнаты.
Выходя смотрела на герцога, мне стало опять страшно — неужели он не узнает?!
— Эй, девушка, — окликнул кого-то его величество, — позаботься о герцогине. Ей нужно хорошо поесть и лечь спать.
— Слушаюсь!
На запястье сомкнулись пальцы. Непонимающим взглядом уставилась на Галиту.
— Пойдёмте, пойдёмте, — она тихонечко повела меня в сторону лестницы.
По пути встретилась матушка Жув, о чём-то спорившая с Демисом. Заметив нас, подбежала и показала поднос, закрытый крышкой.
— Галита, вот, специально девочке нашей приготовила!
— Давай…
— Да ты веди её, веди, она вон белая совсем. Сама отнесу!
Так втроём и двинулись в покои…
Они не дали покоя, пока не запихнула в себя какую-то еду, совсем не ощущая вкуса. Затем помогли раздеться… Помогли улечься в кровать…
Кто-то приходил. Кто-то уходил. Тихо звучали чьи-то голоса…
Не могла разобрать ничего из-за разраставшейся внутри сосущей пустоты…
Только где-то, на самом краю этой пустоты, горел крохотный, едва заметный огонёк…
Я не имею права его погасить…
Постепенно вокруг затихло. Меня, наконец, перестали дёргать и оставили одну.
Сколько пролежала неподвижно, глядя в тёмную пустоту ничего не видящими глазами? Не знаю.
Знаю только, вдруг какое-то неведомое чувство заставило встать и одеться.
Стоило выйти в гостиную, увидела пристроившуюся на стуле Галиту, заснувшую в неудобной позе. Машинально отметила, камеристка не воспользовалась диваном…
Тихо выскользнула и прошла в комнату, отведённую для рукоделия.
Супруг, спустя пару месяцев после переезда в поместье, узнал — мне нравится заниматься рукоделием, пока леди Мальвина читает вслух книги. Он отдал распоряжения, слуги их выполнили, ни слова мне не сказав.
Через пару дней экономка пригласила в одну из комнат, до того пустовавших. К комнате прилегал широкий застеклённый балкон, заставленный горшками с цветами и парой кресел у небольшого столика. В самой комнате был всё приготовлено для рукоделия — стол, кресла, подставка для валика, удобные шкафчики для моих рукодельных припасов. И светильники — магические, ими можно осветить как всю комнату, так и рабочее место…
Сам герцог на тот момент не приезжал, и я очень жалела, что поблагодарить его удалось лишь в письме.
В этой комнате я провела много счастливых часов. Сейчас же, в горе, физически ощущала потребность делать хоть что-то. Сидеть у супруга запретили… Буду делать то, что всегда давало силу — буду плести кружева… Как смогу, какие смогу, даже нить выбирать не стану…
Зажгла светильник, устроилась за работой. Из большого короба достала несколько коклюшек…
Рисунок взяла тот, недавно задуманный, и начала. Надо только внести некоторые изменения. Эти изменения возникли в голове сами собой… Рука выводила на листе линии, я даже не осознавала, что рисую.
Быстро наколола рисунок…
Приготовилась. Глубоко вздохнула и начала работу.
Пусть, пусть они запрещают мне быть рядом с
