— Я все понимаю, но мне нечего сказать.
— Плохо или хорошо, что ты изменилась? — дублирует мои слова. — Плохо, Медея! Ты стала другим человеком! Я смотрю сейчас на знакомое лицо, но не узнаю в нем свою дочь. Что с тобой стало, неужели этот мужчина стоил того, чтобы так загубить свою жизнь?
— Причём здесь он? — еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться на крик; этот разговор начинает действовать на нервы. — Я живу, работаю, отдыхаю, всегда вам время уделяю, что не так то?
— Ты не та. Я думала, придёшь в себя, встанешь на ноги, влюбишься снова и вернёшься к нам прежней девушкой, но ты становишься все хуже, — с досадой произносит последние слова.
Скажи мне об этом кто-нибудь со стороны, никогда бы не обратила внимание, но из уст матери слышать подобное, даже если это правда, — чертовски неприятно.
— Лично по отношению к вам, как я изменилась?
— Да, ты нам несомненно очень помогаешь финансово. Но знаешь, лучше бы я работала в три раза больше и возвращалась домой, где меня встречала ты со своими блеском в глазах, нежели видела тебя несколько раз в месяц с отрешенным взглядом. Поверь, деньги никогда не сумеют заменить нам твоего счастья.
— А что если мое счастье напрямую зависит от денег? — складываю руки на столе, склоняясь вперёд. — Может именно это и делает меня счастливой, ты не думала? Мне хорошо, когда я помогаю вам, дарю подарки и позволяю мечтам Эмми сбыться.
— Но ты все так же несчастна.
— Уверена, скоро будет иначе, — натянуто улыбаюсь и отвожу взгляд.
— Это из-за него? Ты до сих пор думаешь о нем? — впервые задается таким вопросом вслух.
— Порой, — отвечаю честно, — Но это уже не имеет никакого смысла.
Встаю с места и подхожу к ней.
— Все у меня хорошо, может стала замкнутой, но это неважно. Я люблю вас, и вы единственные, кто имеет значение в моей жизни. Надеюсь, я больше не услышу от тебя слов, которые меня ранят. Спокойной ночи, — поцеловав в щеку, обнимаю за плечи, а после скрываюсь за дверью.
Следующий день встречаю в пустом доме. Мама с сестрой уже давно уехали на работу, оставив мне на плите остывший завтрак. Перекусив и убравшись, уезжаю к себе и решаю устроить выходной, ни с кем не встречаясь. В голове сотни мыслей, начиная с Эльдара и заканчивая ночным разговором с мамой. А про увиденную любимую сказку на полке Роланда и вложенную в неё фотографию и говорить не стоит. Нет и секунды, чтоб мой мозг не думал о чем-то. Анализ поступков, людей и их слов сдавливает виски, и я понимаю — мне необходим моральный отдых.
Весь день я провожу за чтением книги с бокалом сухого белого. Порой жизненно важно отложить свою жизнь в сторону и погрузиться в другую, посмотреть на все с иной точки зрения и, возможно, именно эта точка приведёт тебя к ответам на некоторые твои вопросы.
Звонок в дверь настораживает, особенно, когда замечаю, что за окном уже давно стемнело. Выхожу в коридор и, увидев в глазок Роланда, шокировано пячусь назад. Не ожидала увидеть его на пороге своей квартиры, тем более, в день его возвращения. Быстро взглянув в зеркало, привожу волосы в порядок и открываю мужчине дверь.
Его взгляд пускает электрический ток по телу, в горле пересыхает. Кажется, будто я не видела его лет десять, хотя прошло, всего на всего, пару дней.
— Без цветов? — ухмыляюсь, стараясь совладать с собой. — И даже без вина?
— И без фейерверков. Почему номер недоступен? — он бесцеремонно входит в дом и останавливается неподалеку.
— Как ты думаешь, почему люди отключают телефоны? — делаю наигранное задумчивое лицо. — Может, потому что хотят отдохнуть?!
Он игнорирует меня, осматриваясь по сторонам.
— Не нашла более удачного района для проживания?
— Хорошее ведь место, — скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к стене.
— За тридевять земель от МКАДа.
— Ну, дареному коню в зубы не смотрят, — развожу руками и улыбаюсь, желая спровоцировать.
— У этого коня и зубов то нет, — усмехается и подходит ближе. — Интересно отчего так? Даритель оказался жмотом или ты плохо работала?
— Как ты думаешь? — тянусь к нему и кладу руки ему на плечи. — Я девочка трудолюбивая и все, что делаю, делаю отменно. Тебе ли не знать, — шепчу в губы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Не знаю, зачем я ухудшаю и так испорченную репутацию, но видеть его раздражение и злость — непередаваемое удовольствие.
— Хотя, о чем это я. Квартира под стать твоему скверному характеру!
— А ты помрешь, да, если ядом не забрызжешь? — обхожу его и направляюсь в сторону гостиной. — Чай, кофе или что покрепче?
— Собирайся, поедем в другое место перекусим.
— Боишься, отравлю?
— Не люблю пользоваться чужими лошадьми. Жду тебя в машине.
Не дав ответить, выходит из квартиры, хлопнув за собой дверью. А я так и продолжаю стоять некоторое время, не осознавая, что только что произошло. Но точно знаю — отказывать себе в желанной встрече, только чтобы показать себя с лучшей стороны, я не собираюсь. Я хочу его, хочу проводить с ним время и получать удовольствие от всего, что между нами происходит. Поэтому, взяв себя в руки, иду в комнату в поисках провокационного платья и чулков.
Приведя себя в порядок, спускаюсь вниз и, как только сажусь к нему в автомобиль, он двигается с места. Мной овладевает предвкушающее волнение, начинаю чувствовать себя пятнадцатилетней девочкой, которая впервые встретилась с парнем её мечты. Ужас, до чего глупая параллель. Не знаю, с чем связано мое состояние, но оно совсем мне не нравится.
Наслаждаясь размывающейся от скорости дороги, устраиваюсь поудобнее и достаю сигарету, чтобы закурить и успокоиться, но не успеваю её даже к губам поднести, как Роланд прерывает молчание:
— Убрала! — произносит строго.
— Да не испорчу я твой кожаный салон, успокойся, — закатив глаза, открываю зажигалку.
Роланд резко выхватывает из рук сигарету и выкидывает в окно.
— Ты не поняла? — зло смотрит на меня. — Чтоб я больше не видел и не слышал, что ты куришь!
— Что, прости? — начинаю смеяться.
— Оглохла?
— Буду курить тогда, когда захочу. Или ты думаешь, начну считаться с тобой?
— Не думаю, а знаю! Увижу ещё раз сигарету в руках, — выхватывает зажигалку и кладёт к себе в карман, — Пеняй на себя!
Его спокойствие и уверенность в своем "приказе" злит настолько, что хочется вцепиться ногтями ему в глотку и вдавливать до тех пор, пока не пойдёт кровь. Но, наверное, именно это мне и нравится — испытывать каждую секунду с ним эмоции. И неважно какие они, главное, что я их испытываю. Ведь ещё недавно, мне казалось, что я утратила данную возможность.
— Не было и дня, чтобы ты мне не угрожал, — недовольно качаю головой. — Странно, как я ещё жива то?
— Я и сам порой задаюсь этим вопросом! — цедит сквозь зубы.
Отмалчиваюсь, но мое молчание не значит согласие. Как курила, так и буду курить, и плевать, что он там скажет/сделает. Минут двадцать мы едем молча, слушая музыку одну за другой. Напряженность рассеивается за эти секунды, и злость, как рукой снимает. Я смотрю на этого человека рядом и точно убеждаюсь, что в моей жизни не было мужчин, похожих на Роланда. Противоречивый, сексуальный, с необъяснимым шармом и глазами, взгляд которых сводит с ума — это все будто верхушка айсберга, которая скрывает нечто большее. В нем есть нечто необъяснимое для здравого понимания, что притягивает, как магнит.
Не свожу с него глаз, прикусив нижнюю губу и слегка улыбаясь. Снимаю обувь и кладу ноги к нему на колени, пройдясь с медленной игривостью вдоль его бедра. Хищно улыбается, бросив мимолётный взгляд, и касается рукой моей ноги, рефлекторно двигаясь выше.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Мне кажется, или мы едем не в ресторан, — отмечаю с ухмылкой, узнав дорогу, ведущую к дому, где обычно проходят все светские вечера братства.
— У меня работают лучшие повара, — отвечает, продолжая хитро улыбаться.
А у меня даже слов не находиться, чтобы ответить. Дыхание спирает. От предвкушения, от него, от всего происходящего в целом. Его пальцы скользят под платье, возбуждают, лишают мыслей.
