перепалки, парни замолкают, а я, пользуясь их легкой оторопью, пробиваю себе дорогу к свободе, используя более слабое звено. То есть, пиная Лиса ногами, чтоб выпустил.
Камня-то пинать бесполезно.
— Аш-ш-ш… Малыш… — шипит Лис, удачно ударенный мной в бедро, — ты чего?
— Выйти дай! — приказываю злобно, — мне душно тут!
Лис выскакивает на улицу, вытягивает меня за руку, как репку, но не отпускает, прижимает к себе, не давая отступить, вырваться, гладит, шепчет успокаивающе:
— Ну ты чего завелась, малыш? Мы просто сами пока еще не особо в теме, понимаешь? Кое-какие наметки есть, но ничего серьезного…
Хлопает дверь, и через минуту со спины ко мне прижимается Камень, очень правильно и логично замыкая наш треугольник.
Он ничего не говорит, просто тянет к себе, положив руки на живот, вздыхает.
— Ну прости, малыш… — Лис болтает за двоих, пытаясь заверить, задобрить, — мы реально пока ничего сказать не можем… Но да, ты права… Мы хотим общий бизнес. И хотим, чтоб у нас все дальше было, понимаешь? Вот так, как сейчас, вместе…
Замираю, понимая, что сейчас речь идет о нашем будущем. О том самом, о котором я боялась даже помыслить, тщательно запирая все сомнения и страхи на замок.
— А ты, — хрипит Камень мне в макушку, и ладони на животе сжимаются сильнее, — ты хочешь… С нами? Дальше?
Так…
Мне надо воздуха…
Ох, е-мое…
Чуть-чуть отстраняюсь, так, что видеть их обоих.
Позволяют, немного ослабляя путы рук.
И смотрят, невероятно одинаково сейчас. Напряженно.
— Вы… серьезно? — голос от волнения глохнет.
— Да, малыш, — говорит Лис, а Камень кивает.
— Но… Ох… Погодите… Как вы себе это представляете?
— Охуенно мы себе это представляем, малыш! — скалится Лис, — ты себе представить не можешь, насколько.
— Но это же… Неправильно, да? Я думала…
— Ты думала, что мы поиграем и все? — спрашивает Камень, и его тон, жесткий и холодный, режет по живому.
Он умеет задавать правильные вопросы.
И в нужное время.
И не боится ответов.
А я боюсь.
Потому что…
Потому что не думала я! Боялась думать!
— Малыш, даже не надейся… — невесело улыбается Лис, — это надолго. Да, каменная морда?
— Да, — кивает Камень, не сводя с меня взгляда, — надолго. Навсегда.
Боже мой, какие слова…
Мне становится жарко до невозможности, потею в своем расстегнутом пуховичке, перевожу взгляд с одного на второго, выискивая хотя бы следы нерешительности. Сомнений. Шутки.
Ничего похожего.
Все очень, очень серьезно.
— Но как мы?..
— Малыш, нет ничего, чего нельзя было бы решить… — пожимает плечами Лис, — главное, чтоб ты была согласна. А ты же согласна, да?
Они давят на меня своими взглядами, ждущими, острыми.
И, совершенно неосознанно, подаются оба вперед, впиваясь требовательно глазами в мое лицо.
Я не могу отвести взгляда от них.
И понимаю, со всей ясностью, что сейчас мне надо дать ответ.
На мгновение представляю, как говорю “нет”.
Хочу ли я сказать “нет”?
Море “за” за это “нет”…
И только одно “против”.
Мои чувства.
— Согласна, — шепчу я, прежде, чем успеваю все взвесить.
Не хочу ничего взвешивать.
Хочу жить.
И чтоб они были рядом.
Оба.
Это так страшно: в пропасть без оглядки! Жутко! И свободно внезапно.
Потому что в следующее мгновение я взлетаю, высоко-высоко, парю над землей. И мои парни, мои любовники, мои странные первые отношения… Это все — крылья за спиной.
Они кружат меня, передают друг другу, целуют по очереди, смеются. И на лицах их — облегчение. И радость.
И еще… что-то.
То, что я боюсь назвать правильным словом, даже у себя в голове.
— Надеюсь, ничего криминального? — уточняю я уже в машине, на пути в универ, после того, как мы наобнимались, нацеловались, чуть было опять не занялись сексом на эмоциях, еле-еле успев тормознуть, потому что времени оставалось критически мало до начала второй пары.
— Нет, малыш, ну что ты! — улыбается Лис с заднего сиденья, — все в рамках закона!
Камень молчит.
И я не начинаю снова накалять, хотя почему-то кажется, что они не договаривают.
— Пожалуйста, — стараясь быть убедительной, говорю я, — не надо ничего такого! Мы можем работать. Я хорошо буду зарабатывать в группе, я уже столько заработала! И потом… Нам учиться же!
— Разберемся, малыш, — улыбается Лис, — я еще с папашей вопрос решу…
— Вот именно, — серьезно отвечаю я, — помирись с ним.
— А что, без папашиных бабок я скучный тебе? — после паузы уточняет Лис, и я в изумлении оборачиваюсь.
— Ты чего? Мне без разницы! Просто… С родителями надо поддерживать отношения, какими бы они не были… — вздыхаю, вспоминая последний разговор с мамой. Надо будет в самом деле заехать, хоть поздравить…
— Как скажешь, малыш, как скажешь…
Камень все это время молчит, и я посматриваю на него с тревогой. Зачем я про родителей заговорила? Может, ему неприятно…
Но спросить что-то не решаюсь, да и не успеваю, мы подъезжаем к крыльцу универа.
Парни по очереди целуют меня, жадно и горячо, словно не отрывались мы буквально десять минут назад. Кое-как вырываюсь от них, выпрыгиваю из машины.
Наблюдаю, как тачка, чуть юзанув на скользком асфальте, выкатывается со стоянки, иду к крыльцу под внимательными взглядами студентов.
Ежусь невольно.
Никогда не привыкну к этому… И ведь они не в курсе про то, какая я на самом деле скандальная особа!
А если бы узнали?
Ужас…
А у дверей универа меня встречает Тошка.
73
Демостративно отвернувшись, иду мимо, но Тошка пытается затормозить, здоровается.
Не отвечаю.
Захожу в вестибюль, стягиваю пуховик по пути к гардеробу.
— Вась, ну погоди…
Не поворачиваюсь, отдаю пуховик, направляюсь к лестнице на второй этаж.
В вестибюле народу мало, в рекреациях — и того меньше, первая пара еще не закончилась.
Тошка не отстает.
— Вась… Нам правда надо поговорить.
— Не надо, — чеканю я, не оборачиваясь, — все, что ты хотел сказать, я уже услышала.
— Вась… Да блин, Вась!
Он обходит, становится на пути, преграждая путь по лестнице.
Смотрю на него снизу вверх, не скрывая презрения.
И даже вот не больно уже нисколько. Все же, время лечит. Особенно, когда такие хорошие врачи на пути встречаются. Надо сказать, что я вообще забыла про Тошку за эти дни. И с удовольствием не вспоминала бы.
— Пропусти немедленно, — жестко говорю я, — мало получил в последний раз?
— Вась, я как раз про это… — он не отступает, не пропускает меня, стоит смотрит. И взгляд такой печальный, расстроенный и в то же время очень-очень настойчивый. — Я извиниться хотел.
Вот как…
— Хорошо, извинился? Пока!
— Нет, Вась! Ну постой! Ну
