же остановился.
С трудом оторвался от меня, смотрел, шумно дыша, а затем даже отстранился немного.
И как-то так одиноко стало вот в этот момент. Будто мне пообещали подарок, и тут же отняли.
Взгляд у мужчины был безумным. Одержимым, я бы сказала. И если бы в этот момент он сказал поехать к нему, повторил бы свое предложение или просто развернул лицом к стене, чтобы поиметь, я бы вряд ли нашлась, что возразить.
Ноги еще дрожали, а меня саму потряхивало от возбуждения.
Но вопреки моим мыслям, мужчина ничего не делал. Только смотрел. Но так, что я будто чувствовала его прикосновения.
- Беги, Янина… - выдохнул он, когда напряжение между нами достигло пика.
Я моргнула пару раз, пытаясь понять - не ослышалась ли. - Беги, или я за себя не ручаюсь.
- Что? - все-таки задала я самый глупый вопрос.
- Уходи, если не хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, в грязной подворотне.
Слова явно давались ему с трудом, но я отметила это скорее просто, как факт даже не осознала - всего лишь запомнила. Потому что пыталась собрать в кучу не только мысли, но и собственное тело, которое явно желало продолжения.
- Я не…
Воронцов неожиданно протянул ладонь к моему лицу, осторожно поправил прядь волос, снова прикоснулся к шее, обвел пальцем ключицы, рождая тем самым целый табун мурашек, а сама я прикрыла глаза от удовольствия.
- Беги, девочка, - ворвался хриплый голос в мое сознание. - Последний шанс. Или я возьму тебя, и пути назад уже не будет.
Наверное, даже не слова, а тон, которым это было сказано, немного отрезвил меня.
И темный, затягивающий взгляд, обещавший, что все так и будет. Сознание обожгло пониманием того, что чуть не произошло. Пусть на короткий миг, но это помогло мне сделать верный выбор. Я кивнула, и Виктор сделал шаг назад, давая мне шанс уйти.
И я побежала. Действительно побежала - так быстро, как могла. Я была уверена, что больше никто не прицепится ко мне по дороге. Потому что чувствовала спиной тот самый взгляд, который не просто подавлял - приручал, выносил приговор.
Забежав в общежитие, я даже не прислушалась к тому, что там проворчала комендантша - пронеслась, как угорелая, и только в комнате смогла немного выдохнуть.
- Ян? - сонно спросила Василиса, услышав, что я пришла. - Все в порядке?
А я не могла ей ответить - в горле пересохло, пока в голове медленно, но верно складывалась картинка произошедшего.
Ничего у меня не было в порядке. Вот совсем…
- 7 Виктор -
Он планировал просто посмотреть. Просто увидеть девчонку, не привлекая лишнего внимания. Потому и отпустил охрану.
После пары дней напряженной работы хотелось расслабиться. И будь это раньше, он бы приехал в соответствующее место, взял послушную девочку и провел бы отличную ночь.
Но не теперь. Теперь он хотел ЕЕ. Ласточку, что стала ему настолько интересна. Вероятнее всего, дело было именно в ее отказе. Именно это будоражило и бросало вызов. А вызовы Виктор любил. Любил побеждать, добиваться своего.
Ее он тоже добьется.
У всех есть цена в этом мире. У нее тоже. Просто это не зеленые бумажки или дорогие цацки. Нет, его Янина сделана иначе. В ее молодой головушке живут наивность и вера в прекрасное. Она - идеалистка.
И таких у него не было. Пока еще. А в том, что будет, он не сомневался.
Проблема с управляющим ресторана была решена, и по идее никто не должен был портить жизнь Ворожеевой. Но почему-то она сегодня сильно задержалась после смены.
Глухое раздражение накрывало Генерала. Он привык держать в узде эмоции, так что никаких срывов не последовало, естественно. Но злость все же присутствовала.
Он отметил это просто как факт, еще один в списке тех, что уже были в файле под названием “Янина”.
И надо же было так случиться, что именно в тот момент, когда три ушлепка подкатили к его девочке, ему позвонил сам министр. Отвлекся-то всего на несколько минут - все же дела есть дела. А когда закончил… Едва с катушек не слетел.
Внезапно.
Вероятнее всего, потому что Виктор не допускал насилия по отношению к женщинам. Разве что в постели и по обоюдному согласию. Да и то - уж точно не ногами по ребрам.
Отец хорошо воспитал их с братом, вбил в них мысль, что женщины - слабый пол. И физическая расправа над ними унижает, прежде всего, самого мужика. Конечно, твари среди дамочек попадались. Но проучить таких всегда можно было хитрее и более тонко. Уж точно не ввалить с правой как следует.
И все же злость, накатившая на Воронцова, подозрительно граничила с безумной яростью. Настолько, что лишь просьба Янины его смогла остановить.
Хотя, скорее, стоило сказать - переключить. Потому что в тот момент его злость трансформировалась в потребность.
Выдержка не подвела - он сдержался, не набросился на дрожащую Ласточку.
Но, твою ж мать, как она была соблазнительна в этот момент!
Бледная, испуганная, смотрящая на него с такой надеждой…
Все это очень польстило ему. Настолько, что их близкий контакт казался неизбежным.
Виктор не раз представлял, как попробует на вкус свою жертву. Как будет смаковать каждое мгновение с ней, да и в ней тоже.
А уж его имя, слетевшее с пухлых розовых губ, стало решающим фактором.
Ждал ли он сопротивления? Возможно. Учитывая предыдущие попытки, даже не удивился бы.
Но, похоже ,малышка испытала такой стресс, что мало что соображала. И вот это неприятно царапало.
Она нужна была Воронцову целиком. От и до.
Пожалуй, впервые ему захотелось не только тело партнерши, но и ее принципиальное согласие. Добровольность.
Он пил ее дыхание, практически трахал рот, уже представляя, какой отзывчивой она будет в его постели. И в то же время видел, что Янина мало что понимала.
Реши он, и она дала бы ему прямо там, у грязной обшарпанной стены. Ему даже стараться особо не пришлось бы - гормоны и эмоциональный откат все сделали бы за него.
Но хотелось иного.
Хотелось не так.
Он желал видеть понимание и покорность в глазах Ласточки. Желал ее не на один раз.
Генерал неплохо разбирался в людях и понимал - взять сейчас, означало поставить крест на его долгоиграющем плане. Терпение - вот добродетель, которая поможет ему добиться цели.
Он хотел выиграть войну, а не одно сражение.
Именно поэтому отпустил ее, даже припугнул слегка, чтобы Яночка поняла - нужно бежать.
Виктор не сомневался - чуть позже придет откат, и она сама поймет, что чуть не отдалась ему в подворотне. Но вместе с тем не забудет и того влечения, что испытала к нему, будет вспоминать, как терлась об него, словно течная кошка, и желала, чтобы он трахнул ее
