скрываю желания, прощай последняя защита, он помогает с ней расстаться, и я горю, произнося то и дело бессмысленное,
— Айс, Айс, Айс…
Он, то ли по меняющемуся тембру голоса, то ли по опыту, то ли потому что поймал со мной одну волну, угадывает тот самый миг, когда уже нет сил, выносить эту эйфорию, и мы вместе делаем последние рваные выдохи…
Я улетела и теперь медленно и расслабленно возвращаюсь на землю, готовая осыпать его кучей ласковых и нежных слов и поцелуев, и признаний, что он — первый настоящий мужчина в моей жизни, остальной жалкий опыт не в счёт!
Теперь я понимаю, как надо писать ту сцену, из-за которой мы спорили! Остаётся запомнить ощущения и передать книге, я уж точно их не забуду! Главное, подобрать правильные, нужные слова. Без пошлости и цинизма. Потому, что это было ни капли не пошло и не цинично. Это было похоже, на высочайшую степень доверия, уводящую ощущениями в отрыв от реальности… Меня опять понесло в сказку…
А в это время, тяжело выдыхая, Айс сам осыпает меня шквалом поцелуев и шепчет в полубеспамятстве,
— Наташка, я тебя люблю! — не успеваю сообразить, поправляется, — прости, прости, прости, — снова целует. Быстро, торопливо, пытаясь загладить, — Марина, морская моя стихия, прости!
Но сказанного не воротишь. И плёнку жизни назад не отмотаешь даже на несколько секунд. Сказка закончилась. Я не в силах сдержать обиды, отталкиваю его и, не глядя, иду в ванну.
Он просто меня использовал! Разжалобил наивную дурочку и получил своё! Вот, Марина, ты и стала прочитанной книгой. Да ты и сразу была ему не интересна! Он просто нашёл себе развлечение на праздники! Появился этаким Карлсоном, пошалил, как в голову пришло, не шибко заморачиваясь, что из этого выйдет и, не задумываясь о последствиях. Сморгнёт и забудет…
Под душем даю волю слезам и не показываюсь до тех пор, пока не успокаиваюсь, хотя бы внешне. Собрав волю в кулак, выхожу.
Он по-прежнему в моей спальне, сидит на краю постели с поникшими плечами и низко опущенной головой. Я не иду к нему. Сразу отправляюсь на кухню, мне совершенно необходимо чего-нибудь проглотить, какую-нибудь вредную конфету, да я бы сейчас целую плитку шоколада заточила в одно лицо. Надо же как-то восстанавливать эмоциональный баланс.
Но на моей кухне теперь только одни полезности: ни рафаэлок, ни шоколадок, ни даже зелёного желе в холодильнике! И всё благодаря некому поборнику ЗОЖа, мать его, влюблённого в какую-то Наташу, навязавшегося на мою несчастную голову!
Поэтому просто варю кофе. Стою у плиты и смотрю в одну точку, вернее, в турку, боясь упустить момент закипания,
— Марина, прости, — слышу за спиной виноватый шёпот.
Что ему ответить? Как мне больно и обидно? Что чувствую себя половой тряпкой, о которую вытерли ноги? Купили красивыми дорогими шмотками, отмыли, разукрасили и вывезли на бал, и я потекла как сосулька на мартовском солнышке, и растаяла! И потеряла себя до такой степени, что прощу всё, и пропущу мимо ушей?! И могу даже отзываться на Наташу без обид?! Ну, уж, нет,
— Проехали, — говорю, как можно безразличней и хладнокровней, — спасибо за качественный секс. Ты — мужчина, я — женщина, не важно, что ты там болтанул, мне нет никакого дела до этого. Мне, вообще, нет дела до малознакомого человека, фиолетово… А секс понравился, давненько не было, так что очень кстати пришёлся…
— Ты опять упустила кофе, Марина, — в его голосе боль, но я не слышу! Моя больнее!..
Глава 20
Молча собираюсь и ухожу из дома. Айс не спрашивает, куда, зачем и надолго ли. Лишь провожает болезненно-тоскливым взглядом. И я иду неизвестно куда, просто бреду по улице. Погода, как назло, совсем не прогулочная, сильный ветер и метёт. То и дело порывами в лицо забрасывает горсти холодного колючего снега, они оседают на щеках и тают, стекая струйками вниз, или это слёзы? Снег тает, а обида нет…
Ноги сами приводят к Машке и Мишке. Они, как всегда, рады меня видеть, замечают перемены сразу,
— Мариха, ты похорошела! — это Мишка.
— Визит кузена пошёл на пользу, — подмигивает Машка. Потом считывает с лица моё смятение и утаскивает на кухню пить чай, предварительно отправив супруга смотреть телевизор, — у девочек свои секреты.
Он ворчит обиженно, но слушается, оставляя нас одних.
Я, как на духу, всё выкладываю подруге: и про снеговика, и про наряды. У неё только рот шире открывается, да глаза на лоб лезут. Работу косметолога она сама заметила. А я ещё и про бал, и про то, что назвал меня Наташей в самый неподходящий момент! И реву,
— Опять не повезло!
— Офигеть! — выдаёт Машка. О чём это она? О Наташе или обо всех других подарках?
— В смысле?
— Вот это снеговичок попался!
— Да уж, снеговик Казанова! Использовал в тёмную, как лохушку!
— Мариш, ну ты, как маленькая, в самом деле! — изумляется подруга, — должна же была когда-то обнаружиться ложка дёгтя в этой бочке мёда! Ты думала, в сказку попала?
— Да! Я так и думала, Маш! Сначала сомневалась, но потом поверила.
— Неисправима, как дитя, — пожимает плечами, — на вот, подлечись, — подсовывает мне под нос вазу с конфетами, сейчас чайку попьём, кинцо про любофф поглядим, и успокоишься. А хочешь, оставайся у нас с ночёвкой, места хватит.
— Нет, Мань, я посижу ещё немного и пойду к себе.
— Ну, как знаешь, подруга…
* * *
Досидевшись до сумерек, топаю назад. Что ему сказать? Спасибо за чудеса, но пора и честь знать! Что-то загостился ты, дорогой друг, давай, до свиданья!
А потом представляю, что осталась опять одна, и свою унылую жизнь до этого явления снеговика народу, и начинаю давать слабину: может, подарить ему второй шанс, может, вправду, случайно оговорился? Ведь поправился же сразу, и прощения попросил! Он осознал, наверное, и больше подобного не повторится? Попробовать простить?..
Но выбора он мне не оставляет. Никаких вторых шансов подарить с барского плеча не получится. Отпираю дверь, захожу домой и сразу ощущаю пустоту. Его нет! Будто и не было, привиделся.
— Айс! — окликаю на всякий случай, отказываясь слушать интуицию. В ответ — тишина. Может, это всё-таки, сон был? А теперь я проснулась?
Но вот мои модные сапоги в прихожей и светлая дублёнка, бальное платье в шкафу и новые наряды! Вот кружка, которую он облюбовал себе под кофе, чисто вымытая, стоит у раковины.
А, может, он вышел по каким-нибудь делам и с минуты на минуту вернётся? Вот
