— Мне плохо, когда мы с тобой ссоримся, Макс. И я… Я понимаю, как всё это выглядело. Завтра же скажу Рейву, чтобы он больше меня не обнимал, — бормочу в пространство в районе его ключиц.
— Сегодня.
Его безапелляционный ответ вынуждает меня отлепиться от него. Мои глаза уже привыкли к темноте, поэтому могу точно сказать, что его взгляд стал более мягким, брови уже на нахмурены, мышцы скул расслаблены. Провожу ладонями по его щекам, ощущая лёгкую щетину, которая так нравится нервным окончаниям на моей коже. Он выжидательно смотрит на меня, не предпринимая никаких действий. Неужели тоже ревнует?
— С одним условием, — парирую я.
Бровь Макса взлетает вверх в молчаливом вопросе.
— Я остаюсь в университете, и раз уж ты теперь тоже здесь, мы будем сотрудничать.
Он запрокидывает голову с тяжёлым вздохом, открывая мне отличный доступ к его шее. Не жду ответа. Просто прижимаюсь к ней губами, оставляя лёгкие поцелуи. Чувствую, как он сдаётся. Его вдохи становятся всё чаще, его руки притягивают меня всё сильнее.
— Нет, — отвечает осипшим голосом.
— Уверен? — продолжаю свои поцелуйные манипуляции. — Ты мне должен желание, помнишь?
Макс цепляет мой подбородок, приподнимая мою голову к своему лицу, и, медленно склонившись, начинает водить своими губами по моим, едва их касаясь. Он не целует, нет. Дразнит, будто наказывая. Каждый миллиметр между нами кажется пыткой. Хочу снова ощутить его вкус, почувствовать то желание, которое, словно сладким туманом, окутывает нас всякий раз, когда мы сливаемся в едином экстазе. Пока нежные губы Макса продолжают проделывать мучительную петляющую дорожку по моему лицу, я чувствую, как его пальцы зарываются в мои распущенные волосы, собирая их на затылке. Закрываю глаза от блаженства, ухватившись за его запястья. И я бы точно упала от внезапно захлестнувшего меня чувства опьянения, если бы не слова Макса возле моего уха:
— Я как никогда уверен, что сотрудничеством мы не ограничимся.
Глава 17.1 Его день
С тех пор, как мы с Максом вылезли из той тёмной норы, оказавшейся чуланом для хранения уборочного инвентаря, прошла почти неделя. И эти дни казались вечностью, потому что мы не виделись с ним. Тренировки в будни мне пришлось пропустить из-за работы над своим эссе, а в выходные я гостила у Мелиссы в роли няни. У её мамы случился инфаркт, и она почти два дня дежурила возле неё, опасаясь ухудшения состояния. Я не могла остаться в стороне, тем более что Крис был в далёкой Канаде, и не смог вернуться, а с мальчишками мы — большие друзья. Так что Мел даже просить меня не пришлось. Когда она позвонила, сообщив дрожащим голосом о том, что её мама в больнице, я сразу собрала сумку со всем необходимым и заявилась у неё на пороге.
Покинув кабинет Кэтрин Шанталь, снимаю блокировку экрана, чтобы вызвать такси, но планы резко меняются, как только я вижу заветное сообщение от Макса: «Долго будешь от меня бегать? Жди на углу Линкольн Роуд». В груди мгновенно разгорается знакомое предвкушение и волнение. Оцениваю свой внешний вид в зеркале и спешу к выходу, потому что до указанного места идти минут пятнадцать.
Эта улица в центре выглядит, как муравейник. Оно и понятно: здесь настолько высокая концентрация бутиков, баров и кафе, что немудрено затеряться в толпе. Пока жду Макса, маскируюсь от возможных знакомых, как могу: делаю вид, что сопровождаю парня, раздающего листовки, прячась за его тощую спину от прохожих. Даже странно, что за пятнадцать минут он так и не заметил моего присутствия.
Как раз в тот момент, когда мне уже надоедает быть тенью промоутера, на перекрёстке возле нас тормозит Lexus, пронзительно визжа покрышками. Машинально останавливаюсь, равно как и мой уличный «коллега». От осознания того факта, что Макс спешил ко мне, я разве что не мурчу, как сытая кошка. Со стороны водителя опускается стекло, открывая взору довольную физиономию моего красавчика. На нём облегающая чёрная футболка-поло с расстёгнутым воротом. Волосы небрежно уложены в стиле «плохого парня», на лице игривая улыбка. Выставив локоть из окна машины, он заигрывающе подмигивает, махнув головой в знак приглашения, а потом вдруг меняется в лице.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я не тебе, придурок.
Его скривившееся от отвращения лицо и взгляд, направленный на парня с листовками, сначала сбивает меня с толку. Перевожу глаза на последнего, и меня накрывает приступ безудержного хохота, когда я понимаю, что этот чудак решил ответить Максу взаимностью, нацепив кокетливую улыбку. Куда катится мир!
— На тебя даже парни западают! — усаживаясь рядом с Максом, не могу не поддеть его, вытирая слезы, проступившие в уголках глаз от смеха.
— Я польщён, — он резко трогается с места, бросив последний презрительный взгляд на раздосадованного юношу.
— А я ещё ломала голову, почему этот разносчик листовок меня не замечает, — кошусь на него, поигрывая бровями. — Оказывается, его задний радар настроен только на тестостерон!
На это он лишь невесело ухмыляется и сосредотачивается на дороге.
— Мэгги просила заехать в департамент. Никуда не торопишься?
— Я вся в твоём распоряжении, — рассеянно отвечаю, потому что увлеклась перелистыванием десятков сообщений от Рейва, начиная от «Почему ты меня не подождала?» и заканчивая «Дай свой адрес».
Только этого не хватало! В тот день я так и не сказала ему ничего, как обещала Максу. Я ещё не придумала, как помягче намекнуть о том, что его знаки внимания начали меня смущать, а он уже ко мне домой навострил свои лыжи (водные, конечно). Всё-таки Глория права. Блондин ко мне неравнодушен. Пишу извинительное сообщение и понимаю, что боюсь его обидеть. Стираю. Спустя несколько секунд и вздохов снова пишу. Рейв в сети, и наверняка ждёт мой ответ, гипнотизируя экран.
— Дай сюда! — Макс решительно выхватывает мой телефон из руки, не дав опомниться.
— Какого…
Всё происходит настолько быстро, что я не успеваю как-либо среагировать. Он переплетает наши пальцы, прямо из мессенджера делает их снимок, который сразу отправляет сообщением Рейву, снова перекладывает несчастный аппарат в мою ладонь и как ни в чём не бывало продолжает следить за таймером на светофоре. Окно нашей переписки с блондином было всё это время открытым, поэтому, когда вижу статус «прочитано», столбенею в ожидании ответа. Но его нет. И, по-видимому, не будет, потому что мой друг молча выходит из сети.
Отличный ответ на просьбу дать адрес — прислать фото с мужской рукой, на запястье которого красуются часы Rolex. На душе становится гадко, потому что это выглядит, как насмешка. Что я скажу при встрече? «Извини, мой мужчина — неандерталец»? или «Извини, я дрянь?»
— Я решил твою проблему, — Макс сухо отвечает на мой непроизнесённый вслух вопрос.
— Мою? — моему возмущению нет предела. — У меня не было никаких проблем, пока ты не заявился в университет!
— И очень вовремя заявился, как я посмотрю, — кидает небрежный взгляд на мой телефон, как если бы я держала в руке голову Рейва.
— Кто бы говорил! Уже успел оценить формы своей подопечной? — обрисовываю в воздухе контур пышной груди, намекая на буфера Виктории. Она который день щебечет о своём прогрессе на уроках самообороны, на которые я тоже не ходила с тех пор.
— Кто-то ревнует? — приподнимает бровь, продолжая следить за дорогой.
Наблюдаю, как на лице Макса появляется удовлетворённая улыбка. Он даже приосанивается, расправляя широкие плечи. Гордый павлин, распустивший свой прекрасный хвост перед самкой, отдавшей ему своё предпочтение.
— Не ревную, — щёлкаю языком и впериваюсь в подвижную фигурку полицейского, закреплённую на панели перед моим носом. Он держит пистолет обеими руками, целясь в пространство перед собой, поэтому, когда верхняя часть его туловища поворачивается туда-сюда, создаётся впечатление, что он сомневается, в кого выстрелить: в меня или водителя. Забавно. Я даже присмирела, пока наблюдала за этим «вечным двигателем».
— Откуда у тебя этот дружок? — останавливаю указательным пальцем фигурку так, чтобы «под его прицелом» оказался Макс.
