его рук, например…
А здесь, сколько бы я не открывала "мои" вещи — ничего!
А эти ощущения, которые сейчас случились со мной — они случились впервые. Не было у меня секса… И так саднит, именно поэтому, да?..
Хан обманул…
Он ловит и вторую мою руку, не позволяя…
— Нет… — тихо.
Ощущаю, как тяжело он сглатывает.
— Придумываешь новую версию? — сорванным низким голосом уточняю я.
Чувствуя, как до краев меня наполняет разочарованием.
Вздох.
— Да.
Не могу осознать происходящее.
Это всё было неправда?
Живот сводит от потери почвы, и я словно лечу в пропасть, вдруг неожиданно вспоминая какие-то обрывки. И свои эмоции.
— …Сколько ты стоишь, Мия? — равнодушно.
— …Я Вас не люблю!
— …Пятьдесят тысяч…
Как силой тащит меня с крыльца ресторана его охрана. Обратно к нему.
— Доставка была не очень вежливая… — нет, он ни о чем не сожалеет! — Я это компенсирую…
Вот он — истинный Хан, да?
У меня амнезия по его распоряжению?.. Кто меня сбил? Каков был план?
Медленно стираю тыльной стороной руки с губ его поцелуи.
— Психопат… — выдыхаю я.
С отвращением отталкиваю в плечо.
Натягивая одеяло, забиваюсь в угол кровати и поджимаю колени.
Белые простыни в крови…
И начинаю тихо задыхаться от дыры в груди. Потому что человека, которого я люблю не существует. А есть только этот…
И я так открыта и пробита сейчас, что очень хотела бы… очень… но не могу остановить подкатывающую истерику. И я пытаюсь дышать и не слететь сейчас. Хотя бы при нем. Но получается не очень… не получается у меня!
Ком в горле такой огромный, что не проглотить. Подкатывающие слезы искажают комнату.
Не буду плакать. При нем — нет!
Не дышу…
— Мия, хватит! — ловит мое лицо в ладони.
Лицо агрессивно и нервно вздрагивает.
— С тобой не случилось ничего плохого! — требовательно.
Выдергивая лицо из его рук, наотмашь залепляю ему по щеке. Так, что гудит ладонь.
Застыв, закрывает глаза. Губы подрагивают.
Встаёт с кровати, надевает брюки. Засовывает в губы сигарету.
Слежу за ним взглядом, прижав к груди одеяло. Там больно. И страшно, вообще-то. Но так больно, что мне плевать на страх.
Мне хочется его… разбить!
Разбить!!!
— Я хочу уехать, — сипло выдыхаю я.
— Нет.
Категорично.
Психопат! Психопат…
Аааа!!!
Не поднимая глаз, прикуривает сигарету.
— Не выпустишь… здесь будут руины, — вздрагивает мой голос с угрозой.
Отворачивается, ложась плечом на косяк. Выдыхает дым вверх. Пальцы подрагивают.
— Ну… пусть будут.
Глава 37 — Дежавю
Вспомнила… То, что я не ожидал.
В любой другой момент я был готов принять такой расклад. Но во время секса… первого для нее…
Я вспоминаю свою мысль о том, что нельзя после амнезии вспомнить достоверно, что чего-то точно не было. Как же сокрушительно я ошибался! Можно, сука…
Наверное, нужно говорить что-то ещё. Но я так дохуя сказал… Сказал такие вещи, что, пожалуй, никакое другое оправдание в этой ситуации больше не уместно.
На самом деле, я хочу сейчас остаться один. Мне надо вернуть адекват. Он потерян.
Стараюсь дышать медленно и сохранить его остатки.
И я не знаю сейчас, чего бояться больше, то, что ей снесет башню или мне. От того, что вероятно игра закончена. Я проебал. Зубодробительно.
Но и она не выиграла… Зачем тогда так?
Звон в моей голове нарастает. Я боюсь повестись на ее неадекват и выдать свой.
Очень хочется выдать. И даже дрожат пальцы…
— Я хочу уехать.
— Нет.
Потому что я хочу быть уверен, что ты будешь в порядке. И я не знаю ни одного более надёжного и лояльного способа, чем проконтролировать это сам.
— Не выпустишь, здесь будут руины.
Руины она тут устроит?
Да между нами уже руины.
Мы ещё дальше, чем были на старте.
Какими ещё руинами ты меня пугаешь?..
Руины — это даже неплохо. Если что-нибудь сломать, обычно отпускает… И, может быть, она перепсихует и… Что — "и", Хан? Примет, как есть?
Да. Да!
Ну а почему нет?! Я не делал с ней ничего плохого. Я был идеален.
— Wewe mwanaharamu! Kila kitu kirudi kwako! — с ненавистью и отвращением.
Словно выплёвывает.
— Inaweza kukuumiza kama vile unavyofanya! — это звучит как яростное проклятие.
— Давай на русском, — выдыхаю дым.
В стену рядом со мной врезается… видимо лампа с тумбочки?
От неожиданности вжимаю голову в плечи.
Разворачиваюсь.
— Здесь ничего не бьётся, Мия. Даже зеркала почти все заменены на акриловые. Ненавижу осколки.
— Fuck wewe! — бросает мне с презрением в лицо, проходя мимо.
Следом, как мантия волочится пышное огромное одеяло, которое она держит на груди.
— Я не понимаю, — ловлю за локоть, разворачивая. — Говори на русском.
Я бы хотел понимать.
— Hili ndilo tatizo lako.
Выдергивает локоть.
— Эмоциональный инвалид…
Да. Может быть, отчасти это и так. Так всегда говорила Лилия.
И я ловлю дежавю. Настороженно провожая ее взглядом в ванную.
Сердце оглушительно разгоняется.
Рефлекторно делаю несколько шагов следом.
Нет… Мия не сделает ничего такого. Да? А сейчас ещё сильнее заведется, если я зайду. Лилия всегда делала так. Создавала скандалы из мелочей, рыдала и самоубивалась, хотела, чтобы я подошёл, но не позволяла.
Это нереально выбешивало.
Мия отпускает одеяло, перед тем как зайти в ванную. Оно падает на пол. Как двойная сплошная.
Тушу сигарету в вазу, следом прикуривал вторую, бешусь, что не могу попасть кончиком сигареты в пламя.
Ложусь спиной на стену, рядом с дверью в ванную. Хмурясь, слушаю как она рыдает.
Какого хуя?!
Я не могу понять… У меня скрипит все в груди от ее рыданий, мешая дышать ровно.
Но я не могу понять почему.
Потому что, все было хорошо. Она этого хотела. Хотела же? Ей это понравилось. Понравилось же? Понравилось…
Ну, а то, что я сказал неправду… Ну это, может, и повод для выяснения отношений. Но точно не повод для истерики, проклятий и ненависти. Не повод устраивать мне и себе конец света!
Нахуя?! Зачем всё рушить?
Я ненавижу это, когда женщина из мелочи раскачивает лютый пиздец, мазохистски доводя себя до истерики. Создавая себе боль, которую легко можно не создавать!
Вот это ебучее саморазрушение.
И я может ни черта не понимаю в логике их эмоций, но я совершенно четко сейчас понимаю, что Мия не Лилия, и рвать будет не для того, чтобы убедиться, что дорога мне, и я склею.
Она поистерит и зафиналит.
Хотя, я бы склеивал, да. Я бы схавал такие манипуляции даже с чувством облегчения сейчас. С Мией — да.
