сделаю в первую очередь.
– Давайте обсудим это завтра, – произнес устало и выйдя из ванной глянул в сторону гостиной. Там уже светало. А я до сих пор не ложился.
– Хотите кофе?
Глава 3
Глава 3
Вопрос удивил, но я понял, что мне хочется ответить на него согласием. Хотелось узнать новую знакомую поближе. Чисто физический интерес стремительно перерастал в нечто большее.
– Конечно, почему бы и нет, – пожал плечами и кивнул в сторону спальни. – Дайте мне пару минут, чтобы переодеться.
Когда я сменил брюки и рубашку, в которых пришел с работы на домашние треники и футболку, почувствовал себя лучше. Соседка ждала меня в гостиной, разглядывая картинки в рамках над диваном. Их вешала моя бывшая, и я даже не заморачивался, что на них изображено, настолько привык к обстановке и воспринимал ее как бесполезный фон. Но сейчас с интересом подошел к девушке и встал рядом, ее глазами исследуя работы какого-то фотографа.
– Вы живете один? – задала вопрос в лоб, и я едва не улыбнулся.
– Почему вы так решили? – спросил, разглядывая пешки домино на одной из черно-белых картинок.
– Потому что на рамках пыль. Будь у вас девушка, она не допустила бы подобного безобразия.
Я все-таки рассмеялся.
– Я сделаю замечание своей уборщице.
– Увольте ее, – ответила царственно, и наши взгляды встретились. В глубине ее карих глаз заиграла улыбка, и моя новая незнакомка мотнула подбородком в сторону рамок. – А вообще в этом что-то есть. Работы в черно-белом цвете дают нам иллюзию ясности. Позволяют видеть мир таким, как нас с детства учили: есть белое и черное. И ничего между. Добро и зло в привычном понимании.
– На свете действительно есть только добро и зло, – повернулся к гостье и невольно отметил, что у нее очень красивый профиль. И этот проникновенный вдумчивый взгляд…
– Бросьте, – ответила пренебрежительно. В мире все относительно, и нельзя делить все только на два лагеря. Воровать это плохо, и если ты это сделаешь – ты плохой. А ловить воров – хорошо, и если ты это делаешь, то непременно хорош. Чушь!
– Поясните…
– А что, если человек ворует к примеру еду, для того, чтобы прокормить семью? Он делает это не ради выгоды, а для своих близких. И его нельзя причислять к преступникам. Ведь грош ему цена, если его дети останутся голодными, а он будет бездействовать только потому, что какой-то умник сказал, что воровство – грех. Полицейский, посадивший человека за то, что тот украл буханку хлеба для своих детей, по-вашему хорош? Нет. Потому что он оставил голодными целую семью, а это разве хорошо?
Её логика казалась простой и понятной, но я вынужден был не согласиться.
– Воровство есть воровство. А отец голодающих детей должен был бы найти другой способ их прокормить.
– Для детей, которым он принес еду, этот мужчина самый лучший в мире. Они видят его хорошим, потому что он сделал для них добро. Так почему-же его порицает общество, которое и пальцем не пошевелило, чтобы помочь кому-то кроме себя самих?
Она поставила меня в тупик, и я нахмурился, а моя новая незнакомка улыбнулась.
– В мире нет черного и белого. Есть миллионы оттенков серого. Они и только они дают правильное представление о происходящем вокруг.
– Вы когда-нибудь ловили педофила?
А вот теперь я заставил задуматься ее.
– Если верите, что у каждого поступка есть свои оправдания, вам путь в уголовный розыск. Там вас научат отчетливо видеть белое и черное. Как на этих картинках.
– Вы, судя по всему, работаете именно там? – спросила, пристально изучая мое лицо, и я ответил ей тем же. Пристальным изучающим взглядом. Теперь уже глупо отрицать мой интерес к ней. И кажется мы оба это понимали.
– А вы в таком случае преступница, которую следует взять в разработку?
Я бы взял. Прямо здесь и сейчас.
– Если я напою вас кофе, вы дадите мне пару дней форы?
– Только если угадаете, какой кофе я пью.
– Заметано, – незнакомка протянула свою миниатюрную кисть и представилась. – Меня Кристина зовут.
– Лев, – ответил и пожал. Её пальцы были холодными, и мне захотелось удержать ее руку в своей немного дольше, чтобы согреть. Но это явный выход за рамки. – Идемте?
Она кивнула и повела меня в свою квартиру.
– Пол в моей квартире уже давно не был таким чистым, – пошутил, обувая сланцы, в которых обычно выходил курить на улицу. Кристина открыла дверь и по очереди сунув ноги в свою обувь, щедро предложила.
– Обращайтесь.
Я снова улыбнулся, и понял, что общение с ней становится опасным для меня. Сегодня я улыбался чаще, чем за весь предыдущий год вместе взятый.
И виной тому эта малышка в черном шелке.
В ее квартире стояла тишина и тьма. Не обратил на это внимание раньше.
– Люблю спать с задернутыми шторами, – пояснила и прошла в гостиную, рывком разводя портьеры. Помещение тут же залил солнечный свет, и я огляделся.
На полу стояли пара сумок, валялись коробки с обувью, какие-то пакеты.
– Недавно переехали?
– Вчера, – ответила просто и встала напротив меня красноречиво намекая. – Может вы пока поставите чайник? – заметив мою растерянность, пояснила. – Я переоденусь.
– Да, конечно, – прошел на кухню, отмечая, что из посуды в шкафу нашлась только пара чашек и несколько тарелок. Достал тару под кофе и набрав чайник, поставил кипятиться. Чувствовал себя как дома. Неудивительно, планировка квартир идентичная.
Прошел к окну и начал рассматривать прохожих. Несмотря на то, что сегодня суббота, люди все равно торопливо куда-то шли, ехали, бежали. Бесконечный цикл, которого я раньше не замечал, полностью в него погруженный.
А сейчас, будто позабыв стряхнуть с себя наваждение, я все еще смотрел на мир глазами Кристины. Что видит она, когда смотрит в это окно?
– Вы ведь еще не ложились сегодня, – произнесла, входя в кухню, и я обернулся на голос и скользнул по фигурке собеседницы быстрым взглядом.
Она переоделась в коротенькие шорты и обтягивающую футболку. Не знаю, какая одежда была бы гуманнее к голодному зверю внутри меня: тонкий халатик, оставляющий простор для фантазии или шорты, не оставляющие его?
Одно радовало – относительно фигуры я не ошибся Она идеальна.
– Не
