И тут я будто очнулась. Наконец шестеренки в голове закрутились, завертелись, заставляя вспомнить о главном.
– Нет, – резко выдала я, опасливо глянув в коридор. Затем сосредоточила напряженный взгляд на подруге: – Надя… Можно мне у тебя пожить какое-то время?
Глава 4
Две недели спустя…
Я услышала, как в комнату кто-то вошел, и ковер заглушил тяжелые неспешные шаги. Высокий мужской силуэт приблизился к кровати и застыл возле нее, грозной тенью ложась на мою фигуру.
Я знала, что это он, понимала – угроза совсем рядом, но в сетях глубокого сна могла только беспомощно наблюдать…
Внезапно одеяло поползло вниз по телу. Медленно и неизбежно. Незваный гость сгреб край в кулак и неотступно забрал у меня прикрытие. Холод едва коснулся моей кожи, прежде чем матрас продавился в ногах, затем возле бедер, талии и наконец, сильные руки легли капканом по обе стороны от головы.
Прикосновений я не чувствовала, но остро ощущала тепло мужского тела, которое нависло прямо надо мной. Каждую мышцу тут же сковало от страха, даже на коже выступила испарина! Я упрямо смыкала веки, продолжала делать вид, что сплю, однако дрожащие губы все же выдавали мой внутренний накал эмоций.
– Посмотри на меня, – ветром пролетело властное в воздухе, и сердце затаило стук. Мужские пальцы ласково убрали волосы с моего лица, а следом щеки целомудренно коснулись теплые губы. – Я знаю – ты скучала.
Голос, пронзивший тело раскатом тока, заставил меня резко распахнуть глаза и встретиться с взглядом мужчины. Он ждал этого. Смотрел в упор, исподлобья и серебряным блеском, который даже в темноте не мерк, забирался в душу, действовал на меня гипнотически.
«Нет! Пожалуйста, уйди! Я не хочу…» – то ли произнесла, то ли громко подумала.
В любом случае незваный гость услышал. Однако вместо того, чтобы сжалиться, он резким движением развел мои ноги и подмял меня под себя.
– Лгу-у-унья, – разнесся его рычащий голос над моим ухом, и прежде чем я успела задохнуться от накатившей волны горячего желания, последовал резкий толчок…
Пробуждение встретило меня гулким сердцебиением, волной неостывших эмоций и робким просветом в окнах.
Опять. Опять я открыла глаза до сигнала будильника без надежды вновь уснуть. Опять пульсом билось безотчетное возбуждение между ног, и внутренности стягивало от отвращения к самой себе. Опять – он. Не Тихомир, по которому плакало мое кровоточащее сердце, а тот, к кому я не испытывала ничего кроме ненависти! Так и преследовал меня, терзал душу своим образом: металлическим взглядом, суровым лицом, голосом, даже запахом! А ведь прошло уже две недели… И я искренне боялась, что это проклятье меня не отпустит никогда.
Спустив ноги с дивана, на котором теперь проходили мои ночи, я прошла к окну и выглянула за шторы. Трёшка, где Надя с детства жила с бабушкой, находилась на четвертом этаже и как раз с видом на двор. Что хотела я там увидеть – сама не знала. Но каждый раз сердце ухало от волнения. Он ведь знал, где живет моя подруга… Значит, существовала искушающая вероятность однажды увидеть под окнами до боли знакомый оливковый «Рено-Меган».
Ругала ли я себя? Еще как… Самобичевание вошло уже в привычку. Да только, вопреки всему, с каждым днем я все больше болела этой мыслью. Она все глубже вгрызалась в мое сознание, без спроса и настойчиво. Ведь ни одного звонка, уведомления или смс – ни единой попытки связаться со мной за четырнадцать дней!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Разве это нормально? Любого другого на его месте за такой поступок давно бы уже сожрало чувство вины!
Сумасшествие, но вместо того, чтобы радоваться выпавшей возможности не видеть Тихомира, мне не давало это покоя… Неужели ему настолько было плевать на меня? Неужели я заслужила это?
Эти больные, отравляющие мысли нарастали внутри снежным комом и на куски рвали мою самооценку, растаптывали веру в будущее, выжигали веру в людей.
Я допускала мысль, что Тихомир приходил в мою квартиру, но ведь если бы хотел, он мог позвонить, попытаться найти меня здесь – у Нади, да хоть что-нибудь! Хоть какой-то шанс оправдать монстра, любовь к которому ядом осталась внутри…
Сигнал будильника разнесся по комнате, и, вырвавшись из мыслей, я поспешила выключить его. Помнила, что нахожусь в гостях, поэтому старалась вести себя тихо и вежливо – бабушка Нади очень чутко спала и без того частенько вставала ни свет ни заря. Конечно, я понимала, что не могу здесь долго прятаться, но пока… даже мысленно боялась вернуться в злосчастную квартиру.
Нужно было собираться на работу, пока апатия совсем не захватила меня. За эти дни я так морально истощилась, что только она трудовые обязанности и заставляли выходить на улицу.
– В обед пересечемся? – с энтузиазмом поинтересовалась Надя, забирая с тарелки гренку, которые наделала ее бабушка.
Помешивая сахар в кружке с кофе, я опустила глаза и беззаботно ответила:
– Сегодня не получится. Я в центр хочу съездить… Купить надо кое-что.
– Что именно? – вдруг настойчиво спросила подруга, откусывая хрустящий хлеб.
– Эм… Да рубашку на работе новую потребовали.
Надя приподняла брови и неспешно отпила чай.
– Так давай я тебя отвезу, – предложила она. – Быстрее же будет, и поесть успеем.
– Да нет, спасибо, – мягко отказалась я. – Зачем ты будешь дергаться? Я лучше сама, да и прогуляться хочу.
Встретившись взглядом с подругой, я замялась, так как увидела откровенное недоверие.
– Знаю я, чего ты хочешь, – прямо заявила она. – Думаешь, я не замечаю? Телефон вон из рук не выпускаешь, в окна все высматриваешь – искать его собралась?
На моем лице вспыхнуло возмущение, но в итоге я лишь смущенно отвела глаза.
– Я уже сказала: мне нужна рубашка на работу. Где искать Тихомира, я даже понятия не имею, так что ты ошибаешься.
Надя выдала недовольную гримасу, допила залпом чай и поднялась из-за стола.
– Как знаешь, – сухо выдала она. – Потом не говори, что я тебя не предупреждала.
Подруга ушла с тарелкой к раковине и зашумела водой, а я обиженно уставилась на ее спину. Понимала, что Надя считает меня тряпкой, и в ней плещется злость на мою слабость. Наверняка решила, я настолько ослеплена больной любовью, что допускаю мысль о прощении. Да только прощать Тихомира я вовсе не собиралась. Однако и тотальной ненавистью не могла похвастаться.
Так хочется быть сильной и гордой… Как это обычно в фильмах происходит, когда героини демонстрируют завидное самообладание в драматичных моментах. Только я уже не обманывалась и трезво оценивала свои чувства. Много эмоций плескалось во мне, но только не безразличие. Я еще болела им… И меня ломало после нескольких месяцев идеальных отношений, когда я даже подумать не могла о подобном предательстве! Но главное, глядя на себя, я считала, что Тихомир так же не находит себе места… Тоже мучается после того, что случилось!
