Форма входа
Читем онлайн Русская нация в ХХ веке (русское, советское, российское в этнополитической истории России) - Александр Иванович Вдовин
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
и волей народов, живущих на определенных территориях. «Именно территория, – писал Н. В. Устрялов в 1921 году, – есть наиболее существенная и ценная часть государственной души»[1674]. Государство при этом выступает как первостепенный национализирующий фактор, а государство «тотальное», идеократическое – в особенности[1675].
Большевики в отличие от свергнутой ими власти, по мнению сменовеховцев, оказались способными стать русской национальной силой, собрали распавшуюся было Россию. Интернационалистская риторика большевиков устряловцев не смущала. Они не видели в интернационализме угрозу для русской культуры. В соревновании «русская культура все равно свое возьмет и уже берет», – писал Устрялов в 1926 году. Интернационализм, по сменовеховским воззрениям, не противоречил русскому национальному сознанию. Напротив, утверждал сменовеховец Ю. Н. Потехин, «интернационализм Советской власти является национальным по духу, отвечает «вселенскости» русской натуры, еще Достоевским отмеченной, как типичнейшая черта истинно великого народа». Процесс кристаллизации государственности вокруг ядра Советской власти, отмечал далее этот автор, смог начаться также и потому, что «лозунги коммунизма и интернационализма отвечали одному из основных запросов русской души – жажде социальной и международной справедливости»[1676].
Один из самых знаменитых сменовеховцев, Н. В. Устрялов писал, что красное знамя революции со временем непременно «зацветет национальными цветами»[1677], Россия из интернационалистской революции «выйдет национально выросшей, страной крепчайшего национального самосознания». Процесс «национализации Октября» произойдет независимо от того, в какие формы выливалось хозяйство страны, в какой степени развивался федерализм[1678]. Со временем, считал Устрялов, в СССР и само понимание интернационализма придет в соответствие с логикой жизни и будет означать «не уничтожение наций, а только установление постоянной и положительной связи между ними»[1679]. В пределах исторического предвидения (и то достаточно еще отдаленного и туманного) Устрялову рисовались соединенные штаты мира, а не единый человеческий народ, лишенный расовых и национальных перегородок[1680]. Россию ближайшего будущего в 1930 году он видел страной, где «расцветет и русская идея в ряду культур других народов СССР»[1681]. Позднее, с учетом двух новых важных обстоятельств – началом осуществления в СССР задачи полного уничтожения классовых различий (выдвинута на XVII конференции ВКП (б) в феврале 1932 г.[1682]) и возникновением угрозы войны – значительно ускорявших социальную и моральную консолидацию советского общества, Устрялов полагал, что в Советском Союзе «на наших глазах возникает любопытное явление, которое можно было бы назвать “советской нацией”. Как ни ново и ни странно такое словосочетание, оно есть точное обозначение нарождающейся социально-исторической реальности»[1683]. Советская нация, по Устрялову, «состоит из многоцветного, многоязычного, разноликого этнографического материала. Она включает в себя целый огромный мир народов, “континент-океан”. Но она спаяна единым государством и пронизана общей культурно-исторической устремленностью, властью ведущей идеи»[1684].
Таким образом, сменовеховцы не придавали никакого значения большевистской риторике о праве наций на самоопределение вплоть до отделения, относя ее на счет революционного утопизма, от которого власти, эволюционирующей в сторону все более прагматической национальной политики, придется освободиться. После возвращения в СССР в 1935 году и последовавшего ареста Н. В. Устрялову пришлось признать «ошибочность» своих взглядов, однако их значимость для истории общественной мысли, в силу верно подмеченных тенденций, от этого не уменьшилась[1685].
Убедительная критика права на обособление каждой национальности в самостоятельное государство, отстаиваемого в XIX веке еще А. Д. Градовским[1686], и более мягкого варианта этой же идеи – права каждого народа на свою территориально-национальную автономию, которое в свое время обосновывал М. С. Грушевский[1687], – проделана в работе известного русского общественного деятеля, идеолога «экономизма» С. Н. Прокоповича в работе «Об экономических основах национального вопроса» (1927). В частности, он отмечал, что последовательное проведение в жизнь идей Градовского и Грушевского потребовало бы создать вместо 68 независимых государств, существовавших в 1925 году, несколько тысяч самостоятельных политических единиц. В одной России, по переписи 1897 года, напоминал Прокопович, было более 150 национальностей, а по более поздним подсчетам русских этнографов (А. Н. Максимова, например[1688]) – 311. Это означало, что России предстояло бы распасться по меньшей мере на три сотни национально-территориальных областей со своими национальными языками. Сторонникам такой идеи, пишет далее автор, «не приходит в голову простое соображение, что при таком вавилонском столпотворении Россия станет непроезжей и каждая национальность должна будет в своей культурной и хозяйственной деятельности ограничиваться пределами своей национальной территории», а это резко снизит возможности экономического роста. Нельзя игнорировать также и «процесс перерождения наций под влиянием экономических и политических моментов», наблюдаемый на всем протяжении мировой истории: «из великих европейских наций ни одна не существовала тысячу лет назад», «за немногими исключениями, все государства западной и центральной Европы сложились из нескольких этнографических национальностей в одно целое за последние 5–6 веков». Подобный же путь разрешения национального вопроса – «путь национального примирения и органического слияния этнических национальностей в государственную нацию» – С. Н. Прокопович считал естественным и для России[1689]. Не исключал его и сам К. Маркс, писавший в свое время, что «Россия имеет тенденцию стать капиталистической нацией» и достигнет этого, превратив предварительно значительную часть своих крестьян в пролетариев[1690].
Отметим, что в дореволюционной России зачастую сама выработка конкретных представлений о числе народов или наций, населяющих страну, представлялась делом несущественным и даже лишним, «ибо определение национальной физиономии многих из них находилось еще в процессе развития»[1691]. Считалось, что «из 142 национальностей, которые будто бы насчитывает Россия, наверное, не все разовьются в современные нации, большинство из них, как, например, осетины, вогулы, черемисы, калмыки, самоеды и прочие, пойдут по пути басков и бретонцев»[1692], то есть составят часть более крупного этнического объединения. Ассимиляционные процессы среди российских народов воспринимались интеллигенцией «как неизбежное следствие цивилизации». Согласно такому представлению, «еще полвека или век, и вся Россия будет читать Пушкина по-русски (так понимался «Памятник»), и все этнографические пережитки сделаются достоянием музеев и специальных журналов»[1693]. В этом отношении большевики не столь существенно выделялись ни из общей массы «передовой» российской интеллигенции, ни из среды «прогрессивных» политических партий. Ничего не имели они и против космополитизма в особом, «красном» его варианте, называемом интернационализмом.
П. И. Новгородцев, выдающийся русский правовед и философ, теоретик неолиберализма, основатель и руководитель Русского юридического факультета в Праге в 1922–1924 годах, переоценивая в эмиграции российский политический опыт и призывая к восстановлению русских национальных святынь, с горечью отмечал в своей статье «Восстановление святынь» (1923), что в дореволюционной России «ни одна из прогрессивных партий не решалась называть себя русской национальной партией… такое наименование считалось предосудительным и постыдным»; в умонастроениях «передовых» людей того времени господствовали отвлеченный космополитизм, антинационализм и сверхнационализм всяческих видов и оттенков. Партии, считавшие себя государственными и сверхклассовыми, тоже ставили
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Русская нация в ХХ веке (русское, советское, российское в этнополитической истории России) - Александр Иванович Вдовин бесплатно.
Похожие на Русская нация в ХХ веке (русское, советское, российское в этнополитической истории России) - Александр Иванович Вдовин книги
- ООО «Кремль». Трест, который лопнет - Андрей Колесников - Политика
- Революция 1917 года и борьба элит вокруг вопроса о сепаратном мире с Германией (1914–1918 гг.) - Федор Селезнев - История
- Православная Церковь и Русская революция. Очерки истории. 1917—1920 - Павел Геннадьевич Рогозный - История
- Реввоенсовет Республики (6 сентября 1918 г. / 28 августа 1923 г.) - Коллектив авторов - Биографии и Мемуары / Военная история / История / Разное / Прочее
- Русская революция. Книга 2. Большевики в борьбе за власть 1917 — 1918 - Ричард Пайпс - История
- Единый учебник истории России с древних времен до 1917 года. С предисловием Николая Старикова - Сергей Платонов - История
- Страсти революции. Эмоциональная стихия 1917 года - Булдаков Владимир - История
- Старо-Невский проспект - Аркадий Файвишевич Векслер - История / Культурология / Архитектура
- Национальный вопрос - Владимир Ильич Ленин - Политика / Публицистика
- Великая Война и Февральская Революция 1914-1917 годов - А Спиридович - История