(ЭНРП) и Социалистическим Всеэфиопским движением (СВЭД). Обе партии позиционировали себя как марксистско-ленинские организации, однако, как это часто бывает на Африканском континенте, базировались они на различном этническом фундаменте. Первая партия опиралась на амхара — народ, давший начало самой эфиопской государственности, а вторая партия пользовалась особым влиянием у народа оромо, родственного соседним сомалийцам. Фактическим главой ЭНРП был бригадный генерал Тэфэри Бенти, который исповедовал умеренные взгляды, а лидером СВЭД де-факто стал Менгисту Хайле Мариам, отличавшийся особым радикализмом. Уже в 1976 году в Эфиопии начались очень острые столкновения между членами этих партий, которые переросли в открытые убийства членов СВЭД, в частности видных профсоюзных лидеров Теодороса Бекеля и Темеслина Меде. Более того, в сентябре 1976 года члены ЭНРП даже предприняли попытку покушения на Менгисту Хайле Мариама, что стало последней каплей, переполнившей чашу его терпения.
В советской исторической литературе события, происходившие в 1975–1977 годах, обычно подавались как борьба «реакционеров» и «прогрессивных сил», хотя в действительности это была банальная борьба за власть между Тэфэри Бенти, который активно спекулировал на теме передачи власти гражданской администрации, и Менгисту Хайле Мариамом, который был убежден, что вся полнота власти должна оставаться в руках военных. В итоге уже в конце декабря 1976 года по предложению Т. Бенти была проведена реформа внутри «Дерга», существенно урезаны полномочия Менгисту Хайле Мариама и укреплены позиции двух его противников — генсека «Дерга» и главы Административного совета капитанов Алемайеха Хайле и Могэса Уольдэ Микаэля.
В этой ситуации Менгисту Хайле Мариам решил действовать и уже в начале февраля 1977 года при поддержке подполковника Даниэля Асфау на заседании «Дерга» арестовал и сразу расстрелял всех своих политических противников, в том числе Т. Бенти, А. Деста, X. X. Селассие, М. У. Микаэля, А. Хайле, Т. Денеке и X. Белэу. А вечером того же дня был расстрелян и подполковник Д. Асфау. После этой расправы над «Дерга» все преграды для утверждения его личной власти были устранены, и уже через неделю Менгисту Хайле Мариам занял пост председателя Временного военноадминистративного совета. В итоге, как считает И. В. Полонский, очередной военный переворот и показательная казнь высших руководителей «Дерга» стали отправной точкой для крупных преобразований внутри страны и полного переформатирования всего внешнеполитического курса Аддис-Абебы[995]. После того как Вашингтон и Пекин резко осудили кровавую расправу над всеми лидерами оппозиции, Менгисту Хайле Мариаму ничего не оставалось делать, кроме как ехать на поклон в Москву. В начале мая 1977 года он впервые посетил советскую столицу, где по итогам своих переговоров с Н. В. Подгорным подписал «Декларацию об основах дружественных взаимоотношений и сотрудничества между СССР и Эфиопией». А в самом конце октября 1977 года по решению Политбюро ЦК лидер Эфиопии был вновь приглашен в Москву, где провел закрытые переговоры со всем высшим советским руководством на предмет оказания его стране срочной военной помощи в обмен на создание в порту Массава на Красном море новой советской военно-морской базы[996].
Дело в том, что к тому времени Аддис-Абеба не только вела вооруженную борьбу со своими сепаратистами в Эритрее, но и столкнулась с вторжением на ее территорию крупного воинского контингента из соседней Сомали. В июле 1977 года по приказу генерала М. Сиада Барре сомалийские войска численностью в 70 тыс. штыков в составе 12 механизированных бригад, 250 танков, 600 артиллерийских орудий и около 40 боевых самолетов вторглись в пограничную провинцию Харэрге, основная часть которой была занята пустыней Огаден. В течение двух месяцев сомалийская армия, существенно превосходившая войска противника, овладела почти всей территорией Огадена. Однако уже к исходу сентября ее наступательный потенциал полностью иссяк, а военная техника, в основном советского образца, нуждалась в срочном ремонте.
До поры до времени Москве удавалось довольно успешно балансировать между двумя своими «союзниками», не путаясь в паутине сложных взаимоотношений между Эфиопией и Сомали. Более того, пытаясь предотвратить этот конфликт и примирить Аддис-Абебу и Могадишо, Кремль призвал на помощь Фиделя Кастро. В марте 1977 года кубинский лидер совершил поездку по ряду стран этого региона, встретился с Мохамедом Сиадом Барре и Менгисту Хайле Мариамом и предложил им создать «Федерацию государств Восточной Африки» в составе Эфиопии, Южного Йемена, Сомали и Джибути. Однако сомалийский лидер, уже всецело поглощенный идеей создания «Великого Сомали», сразу ответил отказом. Более того, подвергнув критике советскую военную помощь Аддис-Абебе, которой по факту тогда еще не было, он сам напросился на визит в Москву.
Конечно, перед советским руководством возникла проблема выбора между двумя «партнерами», которая вскоре разрешилась сама собой. В самом конце августа 1977 года М. Сиад Барре прибыл с визитом в советскую столицу для переговоров с Л. И. Брежневым. Однако тот не стал прерывать свой отпуск в Крыму и поручил провести беседу с сомалийским лидером трем членам Политбюро — А. Н. Косыгину, М. А. Суслову и А. А. Громыко[997]. Как и ожидалось, эти переговоры окончились безрезультатно, так как к тому времени Москва уже окончательно решила поддержать Эфиопию, чей потенциал влияния на Африканском континенте был значительнее потенциала Сомали. Это стало последней каплей для М. Сиада Барре, и уже в середине ноября 1977 года, после консультаций с лидером Египта Анваром Садатом и саудовским королем Халидом I, он дал отмашку денонсировать Договор «О дружбе и сотрудничестве», подписанный в июле 1974 года. Одновременно по требованию сомалийского правительства в трехдневный срок территорию Сомали покинул и двухтысячный контингент советских военных спецов и советников. Наконец, тогда же М. Сиад Барре обратился за военной помощью в Вашингтон, однако тот не счел возможным оказать ему поддержку, поскольку в самой Администрации президента Дж. Картера были активные противники вмешательства в этот конфликт, в частности госсекретарь Сайрус Вэнс.
В том же ноябре 1977 года Москва начала массированные поставки военной техники и вооружений для эфиопской армии, которые, по оценкам западных экспертов, составили астрономическую сумму в 1 млрд. долларов. Причем эта военная помощь была настолько внушительной, что дала основание ряду экспертов назвать ее «военной интервенцией»[998]. Морским и воздушным путями на территорию Эфиопии доставлялись танки Т-34, Т-54 и Т-55, артиллерийские системы, включая реактивные системы залпового огня БМ-21 «Град» и 130-мм пушки, истребители МиГ-21 и МиГ-23, различное стрелковое оружие и т. д. Кроме того, в Аддис-Абебу были направлены внушительный отряд опытных военспецов в количестве 1,5 тыс. офицеров и оперативная группа генералов и старших офицеров Генерального штаба, которую возглавил первый заместитель главкома Сухопутных войск генерал армии Василий Иванович Петров[999]. Наконец, особую роль в эфиопских событиях
