Шрифт:
Интервал:
Закладка:
На следующий день, сколько я ни звал, Камиля не вышла из юрты. Я обиделся и долго бродил вокруг в одиночестве. Спустя два дня мы все же встретились и немного погуляли. Камиля была задумчива и сдержана, но ни отчуждения, ни сухости я не почувствовал, зато появилось нечто новое - мягкая непринужденность и какое-то заботливое, уступчивое внимание, какое, наверное, бывает только у взрослого человека к ребенку. Так же она вела себя и в последующие встречи. Меня это смущало, злило, и наши отношения день ото дня тускнели.
Вскоре ее забрали домой, а через несколько дней настал и мой черед уезжать.
Дальнейшая жизнь не обидела меня - я познал и женщин, и любовь, и семейные узы. Но каждый раз, вдыхая неповторимый терпкий запах горного чебреца, я воскрешаю в памяти Камилю и на душу светлым облачком наплывают дорогие воспоминания, и я вижу стройную девушку с голыми загорелыми руками, и горечь сожаления по несбывшемуся туманит голову как чебрец.
Признаюсь вам, я часто любуюсь хорошенькими, грациозными в каждом своем движении девушками и завидую парням, которым они достанутся. Увы, беспощадное время все дальше отодвигает от меня очарование и прелесть молодости, доступные ей возможности осыпаются как листья в осеннем саду. А огонь желаний в душе по-прежнему не угасает, только теперь жизненная зрелость придает им более строгую и ясную огранку. Я постепенно постигаю науку понимать других и самого себя и не ропщу на природу за то, что обделяет меня, ибо не она порождает противоречия, а мы сами. В мире властвует череда ритмов, и мы должны подчиняться им и не слать проклятия, когда сами собой опадают лепестки прекрасного цветка.
В пору благодатного августа, когда солнце умеряет свой жар, мне почему -то всегда вспоминается наше далекое лето в горах, и я с безотчетной надеждой уезжаю на денек в предгорное село, где живут мои родственники. Брожу по покатому полю у подножия холма среди пасущихся овец и лошадей, прохаживаюсь по зеленой улице, где в теплой придорожной пыли купаются воробьи, а за оградами в садах доспевают румяные яблоки, груши и персики, наливаются таинственным солнечным янтарем виноградные грозди и падают на землю переспевшие, лопающиеся от сладкого сока сизые сливы. Эта щедрость земли навевает мне мысли о женщине, лоно которой дарит новую жизнь...
- Под сенью Сулейман-Тоо - Валентин Мельников - История
- Родня. Жизнь, любовь, искусство и смерть неандертальцев - Ребекка Рэгг Сайкс - Биология / История
- Рассказы Геродота о греко-персидских войнах и еще о многом другом - Михаил Гаспаров - История
- Холодный восточный ветер русской весны - Андрей Фурсов - История
- Свет в окнах - Глеб Владимирович Липенский - Прочая детская литература / Детская образовательная литература / История
- Романовы. Творцы великой смуты - Николай Коняев - История
- Гостиница на берегу Темзы - Эдгар Уоллес - История
- Третья военная зима. Часть 2 - Владимир Побочный - История
- Тринадцатое колено. Крушение империи хазар и ее наследие - Артур Кестлер - История
- Новейшая история еврейского народа. От французской революции до наших дней. Том 2 - Семен Маркович Дубнов - История