Шрифт:
Интервал:
Закладка:
«В комнату вошел Соколов. Его поразили полузакрытые глаза Эди. Она заметила его! Она должна была видеть его. И все-таки она сидит неподвижно и молчит и молчит. Ей нечего сказать.
— Эди, к чему такое самобичевание? Неужели нельзя в иных формах выразить твою скорбь?
— Что означает смерть? — как-то не в тон спросила вдруг Эди.
— В мире меньше стало одним человеком. Разве это может быть поводом для утраты цели в жизни? Эди! Думбей был цельным человеком… Дело, в борьбе за которое… э… он умер, живо… Это дело ждет вас так же, как и меня… И разве нельзя найти удовлетворения в общем деле?!
Он заразил девушку своим пафосом…»
Косноязычная идеология автора — «дело, за которое… э!» — здесь очень отчетливо показывает нам подлинную цену механического перенесения штампов западного авантюрного романа в нашу литературу.
Идеология в таких произведениях — мнимая. Это — суррогат идеологии. По существу же эта литература совершенно ничтожна, бессодержательна и пуста.
Между тем, проблема сюжетной занимательной литературы важна, и читатель ждет и требует такой литературы.
Грин потому и интересен, потому его так и ценит ряд писателей, что он не только перенес формы авантюрного повествования в русскую литературу, но и потому, что он сумел создать некоторое свое содержание в своих, пусть не вполне и не всегда первокачественных, сюжетных вещах. Его герои — это не только знаки героев, это люди определенной психологической культуры, его произведения не только завлекательны сюжетно, в них есть собственный иллюзорный романтический мир, выдуманный Грином, все эти полутропические экзотические города: Сан-Риоль и Зурбаган, Лисс и Гель-Гью, — и все это пронизано неким, я бы сказал, сентиментальным героическим волюнтаризмом и откровенной романтикой экзотических ландшафтов. Конечно, содержание рассказов Грина целиком лежит в дооктябрьской литературе, но потому, что Грин сумел создать свой тип авантюрной новеллы, он особенно интересен для тех советских писателей, которые работают у нас над созданием нового авантюрного и сюжетного жанра. Поэтому Грина ценит Мариэтта Шагинян, которая написала авантюрное произведение «Месс Менд» (под псевдонимом Джим Доллар) и которая напечатала о Грине статью в 5-й книжке «Красной нови» за 1934 год, поэтому Грин близок Каверину, который сам проходил школу у Лео Перутца и Гофмана, поэтому Грин интересен Тихонову и т. д.
И именно потому, что Мариэтта Шагинян интересуется Грином как советский писатель, она с особенным вниманием отмечает в своей статье некоторые робкие шаги Грина на пути к освобождению его от буржуазной идеологии.
- Книга о Зощенко - Цезарь Самойлович Вольпе - Литературоведение
- В. А. Жуковский - Цезарь Самойлович Вольпе - Биографии и Мемуары / Литературоведение
- О поэзии Андрея Белого - Цезарь Самойлович Вольпе - Биографии и Мемуары / Литературоведение
- Пути, перепутья и тупики русской женской литературы - Ирина Леонардовна Савкина - Литературоведение
- О чем молчит соловей. Филологические новеллы о русской культуре от Петра Великого до кобылы Буденного - Виницкий Илья Юрьевич - Литературоведение
- Довлатов и третья волна. Приливы и отмели - Михаил Владимирович Хлебников - Биографии и Мемуары / Литературоведение
- Высшая легкость созидания. Следующие сто лет русско-израильской литературы - Роман Кацман - Литературоведение
- Эти сумасшедшие русские. Краткий курс русской литературы 1820-1991 - Паоло Нори - Критика / Литературоведение
- Пушкин - Иона Ризнич - Биографии и Мемуары / История / Литературоведение
- О русской словесности. От Александра Пушкина до Юза Алешковского - Ольга Александровна Седакова - Литературоведение