Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Подобный подход представляется мне достаточно тонким и разумно осторожным. Исследователь к тому же понимает, что теоретическая неупорядоченность, в которой иностранные наблюдатели очень часто усматривают слабое место русской мысли, на грани теории и практики может неожиданно обернуться творческой изобретательностью, чреватой настоящими открытиями.
В заключение обзора позволю себе вернуться к его заглавию, в котором духовность — в данном случае в ее более узком, религиозном аспекте — появляется в сочетании с географией. Это тоже польская специфика — вспомним хотя бы “Родную Европу” Чеслава Милоша — превосходного поэта и тонкого наблюдателя ментальности и нравов нашей, общей с поляками части Европейского континента [4]. А. Валицкий пишет о России, Польше и католичестве, которое все же больше ассоциируется со странами, лежащими на запад и на юг от его родины. Г. Пшебинда вспоминает мысль папы римского о двух “легких” европейской цивилизации — католичестве и православии, в заглавии же одной из книг предлагает “увеличить” Европу, включив в нее восточнославянские страны. Другую же книгу он называет “Между Москвой и Римом”. Географические названия наделяются, таким образом, особым символическим смыслом: они обозначают цивилизации и духовно-религиозные традиции — как русские Восток и Запад с большой буквы. Откуда эта склонность польских авторов к духовно-географическим метонимиям? Можно только предполагать, при всех возможных оговорках и сомнениях, что к этому обязывает само географическое положение Польши между двумя “великими” — немецкой и русской — культурами. Положение, которое принесло полякам много страданий и бед, но которое научило их мыслить в категориях сравнительной мифологии, сравнительной социологии, сравнительной духовной географии…
Примечания
[1]
См.: Щукин В. Русское западничество. Генезис — сущность — историческая роль. LЧdzґ: Ibidem, 2001. См. также рецензии Е.А. Краснощековой (Новый журнал. 2002. № 229. С. 290–293) и Е.Е. Дмитриевой (НЛО. 2003. № 64. С. 346–353).
[2]
В последние годы, однако, появился ряд серьезных работ российских исследователей, посвященных филокатоликам. См., например: Dmitrieva K. Les conversions au catholicisme en Russie au XIX siПcle // Revue des Гtudes Slaves. Vol. 67. 1995. № 2/3; Цимбаева Е.Н. Русский католицизм: Забытое прошлое русского либерализма. М., 1999.
[3]
См. мою рецензию на его книгу “Контрреволюция и пессимизм: социальная философия Константина Леонтьева” (Краков, 2000): НЛО. № 47. 2001. С. 415–416.
[4]
Эти строки написаны в Кракове в день похорон поэта, 27 августа 2004 г.
- Sine ira et studio.Обзор польской русистики за последние три года - Василий Щукин - Культурология
- Русская книжная культура на рубеже XIX‑XX веков - Галина Аксенова - Культурология
- Московские литературные урочища: Симоново Девичье поле Часть 1 - Василий Щукин - Культурология
- Из истории старообрядцев на польских землях: XVII—ХХ вв. - Эугениуш Иванец - Культурология / Религиоведение
- Сказы о жизни и быте русского народа - Жанна Викторовна Андриевская - История / Культурология
- Русская средневековая эстетика XI?XVII века - Виктор Бычков - Культурология
- Русская литература и медицина: Тело, предписания, социальная практика - Коллектив авторов Филология - Культурология
- Древняя история секса в мифах и легендах - Владислав Петров - Культурология
- Философия И. В. Киреевского. Антропологический аспект - Константин Антонов - Культурология
- Нации и национализм - Эрнест Геллнер - Культурология