Хрипунец, после чего вкрадчиво поинтересовался, —
а что, ты хочешь почитать мне мораль? Меня самого навсегда разлучили с моей матерью ещё тогда, когда я был младше этой девочки. И никого, в принципе, тогда сильно не интересовало, насколько мне было плохо и больно. — Тебе, в любом случае, никому уже мстить не придётся, — злорадно заметил Сареф, — твой путь, так или иначе, окончится на виселице или на плахе Эльшехесса.
— Посмотрим, — бесстрастно ответил Хрипунец, — посмотрим…
— Моя дорогая, — Ансильяш тем временем обнял Аришу, которая вцепилась в него, — я тоже очень не хочу с тобой расставаться. Но мне ещё нужно будет уходить по делам. И, возможно, меня долго не будет. Но здесь у тебя наверняка появятся новые друзья. И тебе же обязательно надо будет учиться. А я буду тебя навещать…
— Но, дядя Ансильяш! — возмущённо сказала Ариша, — ты же сам сказал, что здесь теперь — наш дом. Почему ты просто не можешь взять меня к себе в дом? И мы бы стали там вместе жить. Я буду очень хорошей дочкой, честно-честно!
Ансильяш со страдающим выражением на морде повернулся к Сарефу. Но тот лишь пожал плечами, предоставляя стревлогу разобраться с этим самому.
— У меня пока и дома-то своего нет, милая моя, — выдавил из себя, наконец, стревлог.
— Мы его построим! — уверенно сказала Ариша, — ты же обещал, что здесь у каждого нашего брата будет свой дом.
— Каждому дом построить — дело небыстрое, — Ансильяш, наконец, взял себя в руки и заговорил уже более твёрдым голосом, — не переживай, моя дорогая. Мы на какое-то время останемся в клане. А там — ты обязательно подружишься с остальными ребятами.
Эти слова хоть и не успокоили Аришу, но она всё же поняла, что дальше спорить не было смысла. Тем более — на входе в город. Поэтому, ещё раз кивнув стражам, они продолжили свой путь.
Внутри Ганска Сареф с искренним любопытством оглядывался. Ему было невероятно интересно, как же тут обустроились стревлоги. И, действительно, их здесь было очень много. Обстановка была вполне спокойной, стревлоги шли куда-то по своим делам. При этом они шли вперемешку с людьми — и, в принципе, никто ни на кого не бросался. Подобное миролюбие было прямо-таки удивительно, но Сареф напомнил себе, что, всё-таки, прошло уже 3 месяца. Это в дальних глухих деревнях сидят перепуганные люди, которые не понимают, что происходит. В городах же, судя по всему, уже навели порядок.
Изредка среди прохожих встречались и орки. И вот они выглядели совсем неважно. Старая одежда, угрюмые взгляды, на лицах нередко были шрамы. С другой стороны, и этому тоже было объяснение. Наверняка это были беженцы из Ханства Мародёров, которым сначала как-то надо было сбежать из самого Ханства, потом каким-то чудом пересечь Хриплый Перешеек, а потом ещё и земли Маркуса Мэндрейка, на которых орков, мягко говоря, не жаловали. Очень мягко говоря. Впрочем, ящеры сейчас должны были внимательно отслеживать каждого прибывающего на их земли. Так что если эти орки находились здесь — значит, контроль от стревлогов они прошли.
В этот момент они подошли к зданию мэрии. Само здание было стареньким и ветхим, и явно нуждалось в ремонте. Собственно, то, что это мэрия, Сареф понял только потому, что рядом с ним перед его глазами вспыхнуло Системное окно, сообщающее о том, что он находится на территории Голубой Категории безопасности. Что ж, по крайней мере, в городах категории безопасности уже начали работать, как положено.
— Здесь мы тебя ненадолго оставим, — сказал ему Ансильяш, — я договорюсь, чтобы нам организовали портал в Эльшехесс, да посмотрю, где пока можно пристроить Аришу. На время, моя дорогая, на время, — ласково добавил Ансильяш, увидев, как девочка недовольно надулась после этих слов, — это займёт где-то 2–3 часа. Можешь пока погулять по городу. Увидимся здесь.
После этих слов стревлоги ушли, а Сареф оказался предоставлен сам себе. И он даже не особо знал, чем себя занять. Мимо шли жители города по своим делам, и на него точно так же никто не обращал внимания, справедливо решив, что если человек прошёл сюда и через границу клана, и через стражу на входе в город, значит, он имеет право тут находиться.
С двадцать минут Сареф просто бесцельно слонялся по городу, пока не вышел на рыночную площадь. И здесь уже было поинтереснее.
Несмотря на самый пик торговли — время как раз было после обеда — работала едва ли четверть всех прилавков. И, что было примечательно, за всеми работающими прилавками стояли человеческие женщины. А к ним — длинные очереди стревлогов.
Подойдя к палатке, где торговали овощами, Сареф заметил огромную табличку, на которой белой краской было написано: «ВСЕ ЦЕНЫ НА ТОВАРЫ СОГЛАСОВАНЫ С МЭРИЕЙ. КОМУ ДОРОГО — ИЩИТЕ ТАМ, ГДЕ ДЕШЕВЛЕ!»
Впрочем, табличка помогала мало. Потому что прямо сейчас за прилавком происходил скандал.
— Серебряная монета за килограмм лука посередь лета! — возмущалась стревлога в пышном черно-белом платье и таком же чепце с круглыми оборками (выглядело это, кстати, довольно забавно), — уселась тут, и наживаешься на нашем горе, кровососка несчастная!
Торговка, измученная черноволосая женщина в синей косынке, устало ткнула рукой в сторону таблички.
— Да плевать я хотела на твою табличку! — взревела стревлога, — ты ж там, небось, всех и подкупила, чтобы теперь с простых стревлогов деньги тянуть.
— Ишь, ты! — всплеснула руками женщина, — да если б я могла мэрию подкупить — я бы не тут сидела и не овощами торговала. Ты б сама в свою мэрию сходила! Там сейчас каждой монетке, каждой буковке учёт, о чём ты говоришь⁈
— А что я должна ещё думать, когда вижу такие цены⁈ — возмутилась стревлога, — если только за один лук столько денег отдавать — чем детей кормить?
— А я своих детей, значит, должна воздухом кормить? — обозлилась торговка, — и так по согласованию с мэрией продаю почти что себе в убыток! Не нравится — иди, жалуйся! Твои же сородичи в мэрии сидят, так пусть они придут и поставят меня на место, раз я такая бессовестная!
Стревлога бешено заморгала, но ответить ей на это было нечего. После чего она в гневе обернулась и, увидев неподалёку Сарефа, накинулась на него.
— А ты чего уши развесил, сопляк⁈ Смешно тебе⁈ Наслаждаешься, как с нас последние соки тянут⁈
После чего она осеклась. Кидаться на Сарефа было огромной стратегической ошибкой. Уже одного только демонического огня, на мгновение вспыхнувшего в его глазах, было достаточно, чтобы любого оставить заикой до конца жизни. Тем не менее, Сареф решил закрыть вопрос
