обмана не было.
— Так уж и не было? — с явственным сомнением протянул магик, внимательно оглядывая рыжеволосую. — А то я не чую, как от нее сокрытой магией тянет…
— Не выдашь, стало быть..? — как-то уже угрюмо вопросил оборотень.
— Мне проблемы не нужны, — троица тут же как бы и воспряла, но магик продолжил, — но и отдать его вам не могу. Предлагаю отыграться.
— Да у него ж нет ничего! Мы его всего обчистили! — рассмеялся черноволосый.
— Не с Колобом, со мной, — сверкнул глазами магик.
Лисица-то заслышав, даже облизнулась, взглядом горящим едва не пожрав Лесьяра. Весенье то ох как не по нраву пришлось. Нестерпимо захотелось в рыжие патлы вцепиться, да гриву проредить, пришлось даже пальчики в кулачки спрятать.
— Идет, — заявила чертовка с хищным оскалом на губах, она вся светилась предвкушением.
— Тогда проходите, — магик в сторону шагнул, пропуская колоритную компанию.
Косматому, похоже, не по душе пришлось происходящее, как-то недовольно жевал он губы, шевеля притом бородой, да хмурился. Спутники его, впрочем, поспешили в кухню.
— Лесьяр, ты уверен? — шепнула Веська магику, за рукав потягивая. Но тот взглядом ответил, мол, «ты что, во мне сомневаешься?». А девица-то и правда сомневалась. Не знала она, впрочем, как часто Хозяин с разной нечистью хитрой в карты поигрывал. Забава сия в этих местах известной была, а магику, не первый десяток лет на болотах сидящему, все ж хоть какое развлечение.
— Не трожь! — завопило из кухни. Веська поспешила следом за пришлыми. Лесьяр уже и сам в дверях стоял, меланхолично наблюдая за представленной картиной.
— Больно надобно, — фыркнула лисица, изящно присаживаясь на один из табуретов. Колоб же в углу за шкафами зажался да выглядывал оттуда опасливо.
— То есть как это «больно надобно»? — проговорил он боязливо.
— То и значит, — заявил чернявый, — еще поблагодарить можно, рыбку такую подкинул, — хохотнул вдобавок паскудно. Точно уверен был, что не проиграет.
Косматый тоже грузно опустился на третье место, прошел к столу и Лесьяр.
— Играем по обычным правилам, в подкидного дурака, — затараторил черноволосый, — ворожбу не использовать, карты то немедля ощутят и проигрыш зачтут. Одна игра в десятку конов. Что поставишь, маг?
— Колоб полсотни лет проиграл, — мурлыча протянула рыжая, — но тебе, так и быть, половину скостим…
— Тогда ставлю еще пять сверху, — легко заявил магик, усаживаясь. По нему вовсе не ясно было, переживает, али нет. Налицо — холодно спокоен, вроде как ничего особливого и не происходит. — Итого двадцать.
Веша то услыхав рот ладошкой зажала. Это что ж, в случае проигрыша, он им двадцать лет жизни своей вот так запросто отдаст?
Колоб вот из угла выкатился, в ноги девичьи ткнулся.
— Он что, за меня играть решил? — тихо спросил печеный у девицы. Та на него с какой-то обреченностью и отчаянием бросила взор да кивнула заторможенно. Колоб на то скривился, почитай, виноватым себя ощутил. — Ну, коли кому судьба этих обыграть, так эт Хозяину, — выдохнул, наконец.
Игроки тем временем начали первый кон. Карта Лесьяру шла хорошая, козыри попадались. Похоже, игроки прощупывали новенького, наблюдали, как тот ведет себя в игре. Магик же не торопился, подсчитывал про себя оставшиеся карты, да следил со всем тщанием, кто что на руки забрал со стола, не сумев отбиться. Оборотни друг другу не подыгрывали, хотя Хозяин того и ждал. Хотя, быть может, время еще не настало, чтоб они против него сплотились.
Косматый первым вышел, пустыми руками разведя. А следом за ним и Лесьяр. Лисица с чернявым сыграли вничью. Стало быть проигрыш разделили надвое и ставки свои отдали косматому. По негласным болотным правилам победителем считался тот, кто первым из игры вышел, а проигравшим — дурак, тот, кто последний с картами на руках остается. Проигравший победителю свою ставку и отдает.
Весенья в такие игры нечасто развлекалась. Да и правил не знала толком. Со стороны же наблюдая, сложно было понять, насколько все хорошо идет. Лишь по расслабленной позе Лесьяра ясно становилось, что пока все гладко проходит.
— Опять играться сел? — прокаркал из-под потолка взявшийся не пойми откуда ворон. — Еще и оборотней в башню пустил?
— Захлопни клюв, пернатый, — отмахнулся от него Хозяин. Ворон, впрочем, ничуть не обиделся. Спорхнул вниз, провожаемый голодным взглядом рыжей, и уселся Веше на плечо.
— Хозяину нашему, видать, своих забот мало, — еле слышно девице на ухо шепнул. Вешка на то кивнула, соглашаясь.
— Кто они вообще такие?
— Так известно кто, разбойники местные. Вроде в открытую и не обворовывают, а в картах обдирают до последнего пера. Вот этот здоровый — Михайло, он, стало быть, в медведя оборачивается. С черными патлами — Волче, волк соответственно. И подружка их…
— Лиса, — выдохнула Веся.
— Точно, — кивнул птиц, — Лиска, вернее ее зовут. Но оборачивается в лисицу. Косого вот еще не хватает. Но он иногда и один шастит. Эти ж, извечно троицей.
— И какие шансы у Лесьяра?
Но ворон в ответ лишь крыльям пожал. Весенье беспокойства подкинув. Бедняжка едва держалась, чтоб ногти не начать грызть, пока только пальцы покусывала.
Шел уж пятый кон, когда ясно стало, что Лесьяру выиграть не дадут за просто так. Магик хмурился, пересчитывал про себя, просчитывал возможные ходы. И вот вроде все верно делает, мухлюет, подтасовывает, как может, за другими игроками следит, а все равно который уж раз в самый последний момент умудрялась эта троица ему всю игру сбить. Лесьяр даже на магическое воздействие проверять стал, но ничего толком не учуял. Конечно, на гостях его и амулетов наудачу хватало, и оберегов от воздействия всяческого, но действовали те в рамках установленных правил и границ не нарушали.
Весенья тем временем, жаждая хоть чем руки занять, пошла взвару навести. Стол по дуге обошла, к очагу, стало быть, да чайник с водой над огнем подвесила.
— Что-то неладное творится, — Мрак вот рядом примостился на столешне шкафчика, — как бы хорошо ни играли эти трое, да только энергии потоки шибко колеблются.
Веська послушно взглянула на оные, перестроив зрение, как магик учил, точно сквозь смотришь. И правда, над столом трепыхало немилосердно, воздух точно горячим паром исходился, дрожало неровно.
— Но магию ведь нельзя использовать? — тихо спросила Весенья.
— Нельзя, — задумчиво протянул ворон, вглядываясь в происходящее за столом.
Лесьяр и сам уж чуял, что пахнет жареным. Очередной сыгранный кон обошелся ему проигрышем. Двадцать лет своей жизни он уже проиграл. Магический договор на картах работал лучше, чем любой другой. Если игра доиграна — не отвертишься. Многие, бывало, пытались бросить карты, если чуяли близкий проигрыш, как сделал и Колоб, но то значило, что ни с кем
