Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Потом караван – три парня, полных молодых сил и здоровья, – отправляется домой. Они идут, распевая во весь голос, спят несколько часов и снова отправляются в путь. Когда в понедельник они подходят к Селланро, Исаак как раз начинает сеять. Погода для сева самая подходящая: влажный воздух, изредка проглядывает солнце, через все небо перекинулась огромная радуга.
Караван расходится. Прощай, прощай…
Исаак идет по полю и сеет, как есть мельничный жернов, чурбан чурбаном. На нем домотканое платье из шерсти, настриженной с его собственных овец, сапоги – из кож его собственных телят и коров. Он идет по полю, благочестиво обнажив голову, и сеет, макушка у него лысая, но вся остальная часть головы буйно заросла волосами, густая борода обрамляет лицо. Это Исаак, маркграф.
Он редко знает точные числа, зачем они ему! У него нет бумаги, чтоб что-то записывать: кресты на календаре указывают дату отела каждой из коров. Но осенью он знает день святого Олафа – к этому сроку надо свезти в сарай все сено; весной он знает день Благовещенья, к которому должны быть доделаны все ворота и ограды, знает, что через три недели после Благовещенья медведь выходит из берлоги – к этому сроку все семена должны быть в земле. Он знает все, что ему нужно.
Душой и телом он – деревенский житель, землепашец, не ждущий чьих-то милостей. Выходец из прошлого, провозвестник будущего, один из первых на земле хлебопашцев; от роду ему девятьсот лет, и все же он сын своего века.
Да, у него ничего не осталось от денег, которые он получил за медную гору, их сдуло порывом ветра! Да и у кого они остались после того, как с горы ушли люди? На пустоши же выросло десять хуторов, и она ждет появления сотен других.
Может, здесь, на пустоши, ничего не растет? Да здесь растет все – люди, животные, плоды. Исаак сеет. Вечернее солнце озаряет семена, широкой дугой сыплются они из его руки и золотым дождем падают на землю. Следом идет Сиверт, он заборонит их, прикатает катком, снова заборонит. Лес и скалы стоят и смотрят на них, во всем – величие и мощь, все взаимосвязано и соразмеримо.
Клинг-клинг! – звенят колокольчики высоко на откосе, вот они все ближе и ближе: скотина торопится добраться до вечера домой. Пятнадцать коров и сорок пять голов мелкого скота – всего шестьдесят голов. Вон к летнему загону направились женщины с подойниками, которые они несут на коромысле через плечо, – Леопольдина, Йенсина и маленькая Ребекка. Все трое босиком. Маркграфини нет с ними. Ингер осталась дома, готовит обед. Она расхаживает по дому, высокая и статная, весталка, поддерживающая огонь в кухонной плите. Ну что ж, Ингер поплавала по бурному морю, побывала в городе, теперь она опять дома; мир велик, он кишит мириадами песчинок, Ингер – одна из них. Что она среди людей? Песчинка.
Наступает вечер.
- Животные защищаются - З. В. Воронцова - Биология / Зарубежная образовательная литература / Разное / Прочее
- Чрево Парижа. Радость жизни - Эмиль Золя - Зарубежная классика / Разное
- Старый дом - Чехов Антон Павлович "Антоша Чехонте" - Разное
- Жизнь Арсеньева - Иван Алексеевич Бунин - Разное / Русская классическая проза
- Когда опускается ночь - Уилки Коллинз - Классическая проза / Разное
- Жуткие сказки братьев Гримм - Якоб и Вильгельм Гримм - Зарубежная классика / Прочее
- Самоубийство Пушкина. Том первый - Евгений Николаевич Гусляров - Прочая документальная литература / Историческая проза / Разное
- Роща Аштарот - Джон Бакен - Разное / Мистика
- Евгений Онегин. Повести покойного Ивана Петровича Белкина. Пиковая дама - Александр Сергеевич Пушкин - Разное / Русская классическая проза
- Фунты лиха в Париже и Лондоне - Оруэлл Джордж - Зарубежная классика