Шрифт:
Интервал:
Закладка:
…Когда был назначен день суда и мы узнали, кто будет председателем, я вспомнила об Арменопулосе и несмотря на то, что уже годы и годы его не видела и давно уже не была с ним в близких отношениях, все же пошла к нему и снова упала в ноги. “Господин прокурор, – говорю ему (на этот раз я не осмелилась, как когда-то, назвать его на “ты”), – господин прокурор, вы, как человек, знающий истинную причину падения моего дома, причину, по которой мой сын пошел по скользкой дорожке, сделайте, что в ваших силах, чтобы его не осудили и не испортили анкету!” И бедный Арменопулос тут же сел к столу и прямо при мне написал письмо председателю суда, которое тому каким-то образом подсунул наш адвокат незадолго до начала процесса. И Калапотакис, который засвидетельствовал, что в предварительном заключении тот проявил раскаяние и примерное поведение, и председатель суда, который был необъективен до скандала, – все мы попытались его спасти. Но все наши усилия пошли прахом. Он уже раскаялся, что назвал мне имена своих сообщников, и его мучили угрызения совести. За все время суда он ни разу не повернулся, чтобы на меня посмотреть. Сделал все возможное, чтобы произвести на присяжных плохое впечатление, как будто ему не терпелось снова оказаться в тюрьме. Когда несчастный председатель, не как судья, но как отец родной, спросил его, кто из всей шайки задумал кражу, он вздернул голову, ну ровно твой упрямый осел, и крикнул: “Я!” Кончилось тем, что остальных приговорили к трем месяцам, а моего к четырем…
…От всех этих переживаний я заболела. Снова у меня начались проблемы по женской части. Врач назначил новые прогревания. Только одна душа моя знает, что со мной было каждый раз, когда я отправлялась навестить его в тюрьме Эптапиргио. Сначала он не хотел меня видеть. Ему говорили: “Пришла твоя мама”, а он отвечал: “Передайте, чтобы больше не приходила”. Но как начал совсем помирать без сигарет, попросил прийти. Прошло два месяца. Как-то днем, сумерки уже были, я вернулась из тюрьмы и прилегла, чтобы хоть как-то прийти в чувство, как вдруг открывается дверь и входит Елена с бесстыжей улыбкой на губах, а на голове – какая-то идиотская шляпка. “Ах ты дрянь такая! – закричала я на нее. – Где же ты шлялась столько времени?! Что это ты такое вытворяешь со своим мужем, а? Да как ты жить собираешься без защитника и кормильца?” – “А я не нуждаюсь в кормильцах!” – “Ты-то, может, и не нуждаешься, а о детях подумала? Как они, сиротки несчастные, будут жить без отца?” – “Как все несчастные сиротки!” – “Ты, девочка моя, совсем Бога не боишься? – говорю ей. – Неужели ты полагаешь, что такое преступление
- Том 3. Литературные и театральные воспоминания - Сергей Аксаков - Русская классическая проза
- Том 4. Художественные произведения 1842-1846 - Александр Герцен - Русская классическая проза
- Вслед за словом - Владимир Дмитриевич Алейников - Биографии и Мемуары / Русская классическая проза
- Аспазия - Автор неизвестен - Историческая проза
- Райские псы - Абель Поссе - Историческая проза
- Машина Голдберга (Бомбист) - Александр Сергеевич Журавлев - Иронический детектив / Русская классическая проза / Социально-психологическая
- Память осени - Александр Григорьевич Звягинцев - Драматургия / Русская классическая проза
- Сборник - Михаил Салтыков-Щедрин - Русская классическая проза
- Том 3. Новые времена, новые заботы - Глеб Успенский - Русская классическая проза
- Том 1. Проза - Иван Крылов - Русская классическая проза